На его теле не обнаружили никаких следов насилия, и даже во время вскрытия пытливые ланцеты хирургов не добрались до крохотных, но критически важных участков уничтоженных клеток мозга. Таким образом, согласно официальной версии он умер либо от инфаркта миокарда, либо в результате падения с лестницы, а вероятнее всего, от того и другого одновременно. Однако неусыпные ревнители "смерти по естественным причинам" должны придерживаться стандартных ритуалов расследования, и в течение двух дней после инцидента они опросили всех жильцов "Финландии": возможно, кто-нибудь заметил подозрительных субъектов или слышал ночью стук? Добрались и до Роджерса, но к счастью дознаватели вскоре решили, что он "с придурью" и толку тут не добьешься. Что касается самого Кода, то поскольку инспектор приходил именно к нему и предположительно он видел усопшего последним, нашего героя допрашивали подробнее остальных. Более того, с ним встречались дважды — сначала утром, перед работой, когда тело обнаружили, а второй раз его без предупреждения посетили вечером на следующие сутки (через день после "сеанса магии").
Сержант явился в половине седьмого. Он не присутствовал при первой беседе и не знал, с кем придется работать. Внешне у него было немало общего с человеком, которого предстояло "расколоть". Крепко сбитый и массивный — хотя, конечно, не
Как только Код открыл дверь, детектив применил стандартный полицейский прием, особенно полезный, когда работаешь один, без напарника. Не говоря ни слова, сержант с открытой неприязнью и подозрением уставился ему прямо в лицо.
Такой прием, позволявший сразу "прочесть правду в глазах" (вернее, заглянуть чуть глубже, в нечистую душу злодея), он с энтузиазмом оттачивал на подозреваемых с самого начала службы. Но он давно забыл, в чем его смысл, и уже не следил за поведением очередной жертвы, даже не интересовался, отреагировала она хоть как-то, или нет. Возможно, теперь сержант подсознательно понимал, что как правило добивается обратного эффекта, — он только пугает ни в чем не повинных людей и укрепляет решимость преступников. Но сила привычки (она же привела к тому, что его жена пристрастилась к снотворным таблеткам) оказалась так велика, что иначе вести себя он не мог. Обычная уловка с годами трансформировалась в предваряющий таинство дознания обряд, без которого страж порядка почувствовал бы неуверенность и беспокойство.
В течение нескольких секунд сержант сверлил взглядом Кода, а наш герой, ничуть не смутившись, в свою очередь разглядывал незваного гостя. Наконец полицейский приступил к самому ритуалу допроса. Его первая фраза, как ни странно, почти дословно повторяла ту, с которой обратился к Коду злосчастный инспектор Электрической компании.
"Вы мистер Николас Код?" — величественно произнес он.
Глядя на неизменно бесстрастное лицо нашего героя, никто бы не догадался, как он раздосадован. В восемь должен прийти Роджерс, и если сержант встретит здесь Объект в его нынешнем состоянии, это может привести к опасным последствиям. Надо как-нибудь избавиться от нежданного посетителя.
Код снова применил свою уникальную способность мгновенно оценивать ситуацию. В речи полицейского улавливался провинциальный акцент, от которого он явно старался избавиться. В том, что придает сержанту силу, корениться его слабость, предположил Код: врожденное почтение к любой Власти можно легко трансформировать в угодничество перед живым ее воплощением в лице представителя "правящих классов".
Он сунул руку в карман пиджака, отставив большой палец, и небрежно прислонился к дверной ручке.
"Все верно, сержант, — произнес он отрывисто, самым "аристократическим" тоном, на который был способен. — Чем могу помочь?"
Наш герой не ошибся. Детектив сразу же ощутил себя подчиненным, который рапортует офицеру, но такая роль ему вовсе не претила. Напротив, в душе возникло теплое чувство. "Старые добрые времена", подумал он; перед глазами промелькнули знакомые лица и картины.
(Бенгал, Кения… обед в полковой столовой, веранда клуба, подобострастно кланяющаяся прислуга из местных).
