А вот управлялась со всем этим милейшая женщина. Румяная, мускулистая и с косой до пояса. Морщины выдавали уже почтенный возраст, но она прямо-таки светилась изнутри, отчего старушкой её никто не смог бы назвать.
Прохор, с важным видом рассматривающий колбасу, переговаривался с ней. И в петлице его пиджака был цветок. Именно эта деталь всё и объяснила. Мало того, что в подобной одежде я его видел разве что на праздничных ужинах. Но цветок! Маленькая роза алела, как и его уши.
Всё же прав я был, влюбился наш маг еды.
Судя по тому, каким взглядом смотрела на него продавщица, вполне взаимно.
— Вы зайдите к Варваре Михайловне, господин, — заметил мой интерес торговец, упаковывающий корзину с угощениями. — Хорошая у неё лавка, её тут все знают. Всегда качественный и свежий товар.
— Она хозяйка лавки?
— Да, от брата досталась, помер он в том году. Варвара Михайловна ему уж столько лет помогала с лавкой и хозяйством, что решила не продавать, хотя предлагали. Сама справляется вот теперь. И неплохо, надо сказать.
Мне стало любопытно, кто же завоевал сердце нашего Прохора да так, что он теперь всякие волшебные корешки ищет, и я немного расспросил про неё.
Оказалось, что помощник у неё только один. Собственно, мясник, занимающийся рубкой, с чем женщине самой справиться нелегко. Все прочие заботы лежали на её плечах. Каждое утро открывала она лавку, всегда была приветлива и приходила на помощь коллегам, ни одного конфликта как с другими торговцами, так и с клиентами не было. Дела шли неплохо, но и не так чтобы очень хорошо.
— Добрая душа, сирот и оборванцев подкармливает постоянно. Дело благое, но в убыток идёт. Зимой так особенно. Да и Усач прижимает… — торговец осёкся и опасливо вжал голову в плечи, явно сболтнув лишнего.
— Усач? — настойчиво переспросил я.
— Вы, господин, не слушайте меня, дурака. В детстве с лавки упал, головой ударился, иногда бывает, ерунду всякую говорю.
Испугался он сильно, так что я отступил. Ушибленный или нет, больше от него ничего не добьюсь. Но прозвище я запомнил, уж найду у кого выспросить. У мастера воров, например. «Прижимать» может лишь негодяй, а уж Новгородский по ним специалист.
Поблагодарив торговца, я осторожно вышел так, чтобы Прохор меня не увидел. Нечего его смущать. Но слуга был так увлечён обсуждением колбасы, что и дракона не заметил бы.
Судя по всему, славная женщина. А значит — поможем, что с Усачом, что с прочим.
Я отправил помощнику сообщение, чтобы он всё выяснил про дела мясной лавки. Ну про рынок тоже поручил собрать информацию. Также написал мастеру воров, и тот назначил встречу на вечер. С ним не помешает обсудить и Мейснера, наверняка Новгородский и про князя что интересное знает.
Как и обещали погодники, ветер усиливался.
Дни стояли тёплые, так что горячий воздух гонял листву и поднимал пыль, но пока ещё не разошёлся в полную силу. Парило так, что явно близилась гроза. А за ней, скорее всего, затяжные осенние дожди.
Сытнинская улочка являла собой тихий уголок. Утопающие в зелени особняки по обеим сторонам прятались от глаз случайных прохожих. Их здесь, впрочем, вообще не было. Казалось бы — за поворотом шумный большой рынок, а здесь никого.
Владения алхимика долго искать не пришлось.
Я безошибочно определил место, где обитает нелюдимый мастер. Выглядело оно очень колоритно и соответствующе репутации.
За невысоким забором было практически ничего не разглядеть из-за зарослей. Колючие кусты высились метра на два, надёжно прикрывая территорию. Часть уже засохла, и корявые сучья выбирались за пределы забора. Ворота явно давно не открывались, а калитка потемнела от времени и отсутствия ухода.
Не хватало зловещего скрипа для полноты картины.
Я тщетно попытался заглянуть через прутья, но увидел лишь ещё одну стену старых деревьев. И часть дорожки с треснувшей плиткой. Вообще, было ощущение, что здесь никто не живёт.
Но дверной молоток сверкал от частого использования. Им я и воспользовался, постучав о гулкую поверхность специальной металлической пластины.
Спустя минуту ожидания постучал ещё раз.
Может, его нет дома?
Я уж было собрался уходить, а сладостями угостить детвору, но откуда-то со стороны дома донеслось шарканье. Звук сбился, прозвучало тихое ругательство, и вскоре калитка распахнулась.
Отчего-то мне казалось, что алхимик должен быть стар. Сложилось именно такое впечатление по рассказу пристава, да и по обстановке тоже.
Но тот, кто предстал передо мной, был довольно молод. Лет сорок, а то и меньше. То, что это был именно алхимик, сомнений не вызывало. Перепачканные порошком руки, замызганный передник и всклоченные волосы, в которых тоже виднелись следы реактивов, — всё говорило о его роде занятий.
А ещё он был настолько худым, что мог бы спрятаться за стволом молодой берёзки.
От удивления я замешкался и молчал, разглядывая хозяина.
Мастер зелья тоже безмолвствовал, но недолго. Мужчина подозрительно прищурился и устало выдал:
— Денег нет.
— Прошу прощения, я не представился, — опомнился я. — Граф Александр Лукич Вознесенский.
— Всё равно денег нет.
