- Ну, конечно, – хмыкнула фрейлина. – Яснее и сказать было невозможно.
Изабелла закрыла лицо рукой и застонала.
- Да вернется скоро твой ненаглядный, – фыркнул Рик. – Не надо так стенать.
Со стороны шкафа повеяло могильной тишиной.
- Ой, обед! – внезапно всплеснула руками Керолайн и бросилась в свою спальню.
Побив все мыслимые рекорды по скорости одевания, фрейлина натянула на себя голубую амазонку и, промчавшись мимо подруги, выскочила в коридор, увлекая за собой невероятно оживившегося Линареса.
Изабелла, не чувствуя ни тела, ни рук, ни ног, подплыла аморфной массой к кровати и упала на нее ничком.
Это конец... Теперь она забудет, что такое покой, ведь ее любящие брат и подруга при каждом удобном случае будут делать многозначительные лица, перемигиваться и перешептываться у нее за спиной...
Но что... что она еще могла сделать? Да, если бы Керолайн успела выхватить ее черную амазонку и оттуда выпали бы плащ и маска...
Изабелла почувствовала, как по спине прошлась леденящая волна.
Это было бы пострашнее урагана или извержения вулкана. Ведь Керолайн, имевшая доступ во все слои общества, умудрилась узнать от гарнизона рассказ о Дымке на следующий же день после ее явления свету. Более того, она успела нашептать эту историю на ухо своей подруге по дороге на прогулку к океану, пока они вчетвером с Фионой и Шарлоттой ехали в карете. При этом фрейлина очень скептически отнеслась к поступку «какой-то пустоголовой девицы, явно желающей обратить на себя внимание Зорро» и Изабелла приложила нечеловеческие усилия, чтобы убедить ее в том, что это лишь очередная сказка, коими в изобилии было окутано имя героя в маске.
И если бы после этого Керолайн прямо на ногу свалилась такой реквизит... Изабелла снова содрогнулась. Наверное, даже этот дом не устоял бы...
Сделать такую невероятную вылазку и оставить лучшую подругу в неведении. Да еще потом и отрицать сам факт достоверности ночного похождения...
Пусть лучше они шепчутся. В конце концов, все население Эль Пуэбло сейчас думает точно так же...
Девушка перевернулась на спину. Как вообще у нее тогда хватило смелости на такой поступок? Что с ней произошло? Ей казалось, что она спит и с ней ничего не случится? Или она почувствовала эту свойственную южной теплой ночи атмосферу безопасности и уюта? Или ее поманил этот непередаваемый шелест и запах бесконечного океана? Или воздух родной земли потянул ее на свободу?
Она, ни на минуту не задумавшись, взяла свою легкую прогулочную накидку, одеваемую обычно во время дождя, отрезала от нее капюшон и сделала себе плащ и маску. Это было решение, принятое за долю секунды.
Она так неистово рвалась на волю, словно, кто-то звал ее и ждал там... Была ли она так уверена, что встретит его? Ведь они не договаривались о встрече. Они никогда не виделись, не общались, даже не были знакомы. И все же ее тянуло туда, в просторы выжженных солнцем равнин, прерываемых грядами черных скалистых холмов, к теплому ночному ветру, к запаху океанской воды, навстречу этому невероятному взгляду бесконечных зеленых глаз... Зорро...
Господи, ну надо же было Рикардо появиться именно в этот момент... Более точного попадания даже представить себе было невозможно.
«Самый сильный, самый умный, самый смелый, самый воспитанный, самый благородный...»
И это говорила она. Про него. С ума сойти... Она говорила это вслух...
Девушка закрыла лицо руками.
«Самый ласковый, самый нежный... » – стучало у нее в голове.
Она резко села на кровати. Надо было срочно отвлечься от этих мыслей. И, словно в подтверждение ее настроя, со стороны кухни послышался манящий звон посуды и распевный голос Керолайн, возвещающий о том, что обед готов.
Изабелла соскочила с кровати и, молниеносно переодевшись в многострадальную амазонку, поспешила в зал.
Рикардо и Керолайн, не сговариваясь, тут же отметили совсем несвойственную Изабелле скорость появления за обеденным столом, спровоцированную, по их авторитетному мнению, сильным чувством голода, который, в свою очередь, являлся следствием глубоких эмоциональных переживаний, связанных с отсутствием небезызвестной им всем личности.
Линарес, погруженный практически с головой в увесистую мисочку паэльи, изредка выглядывал наружу и пытался то приободрить свою сестру увещеваниями о скором возвращении Зорро, то напомнить, что сильная сердечная тоска у женщин плохо влияет на их внешний вид.
Керолайн, едва успевая жевать, непрестанно щебетала о том, как к лицу был ее подруге этот бордовый костюм и как она правильно поступила, что выбрала именно его. При этом она не преминула заметить Линаресу, что у его ненаглядной сестры сегодня планировался какой-то особенный день, потому что она хотела выглядеть совершенно неотразимо, чего, собственно и добилась этим «волшебным сочетанием темно-красного бархата и блестящего водопада черных волнистых волос».
