Или сном была та ночь, когда он так сильно обнимал ее и не отпускал от себя ни на миг?.. Или тот поцелуй на берегу океана? Или его объятия, защитившие ее от страшной расправы предателей? Ведь не мог один и тот же человек являть собой как бесконечную нежность, так и само исчадие ада…
Почти упав на каменный пол под тяжестью его взгляда, Изабелла попыталась отползти назад, но в тот же момент почувствовала, как он схватил ее за волосы и рывком поставил на колени перед собой.
Что бы она не сказала – он не поверит. Он даже не станет ее слушать…
Изабелла в беспамятстве подняла руки, пытаясь освободить волосы, но в тот же момент ощутила, как он сжал обе ее кисти и дернул вперед. Она взвизгнула и вынужденно проползла еще несколько сантиметров, оказавшись у его ног.
Все, что происходило позже, виделось ей очень смутно.
Она помнила, как в последней отчаянной надежде прижалась к его ногам и как он ледяным тоном сказал, что уподобление послушной девочке ей сейчас не поможет. Помнила, как сбивчиво и непонятно даже для самой себя пыталась объяснить, что нашла тот рычаг на зеркале по воле случая, но, почувствовав в ответ лишь усилившуюся хватку на своих запястьях, бросила любые попытки оправданий и принялась просить у него прощения. Осознав, что и это не гасило страшного огня в его глазах, она, почти задыхаясь, начала просить его о пощаде. Она обещала ему быть послушной, не переходить ему дорогу, всегда следовать его словам и никогда не проявлять самоволия. Она пролепетала весь остаток своего словарного запаса, прыгающего, как сумасшедшего, где-то по задворкам ее памяти, и ей показалось, что уже прошла целая вечность, хотя за это время минутная стрелка едва ли успела обогнуть циферблат пару раз. Но эти две минуты забрали из нее все ее силы и самообладание.
Он знает о том, что она была в его спальне на нижнем этаже и что она видела его кабинет. Знает, что она может быть в курсе о его деятельности намного больше, чем Линарес, представлявший собой весь информационный запас правящего дома. Знает, что она достоверно установила его связь с Лукардом, иначе она не устроила бы брату соответствующий допрос, который услышал Бернардо. Знает о том, что она видела чертежи и планы расстановки кораблей. Он все это знает.
И, значит, убьет.
Прямо сейчас, прямо здесь. Его маске не нужны объяснения. Он разбойник и ему все равно – человеком больше на его пути, человеком меньше. Всех, кто будет задавать лишние вопросы, он уберет точно так же. Ведь исчез куда-то тот несчастный солдат, который видел его лицо…
Он всегда носит на поясе нож. Тот самый черный кортик, который уже однажды со смертельной меткостью впился в рукоятку ее оружия. Это было предзнаменование…
Изабелла еще никогда не видела, чтобы ее покровитель был в такой ярости. И хотя его красивое лицо оставалось все так же холодно и беспристрастно, глаза горели так сильно, что, казалось, потухни вокруг все огни, помещение все равно останется освещенным.
Девушка еще сильнее прижалась к его ногам. Что она наделала? Он был ее защитником, он был несокрушимым тылом дома губернатора, их главной силой… А сейчас превратился в первого и самого опасного врага. Хотя через пару секунд ей уже будет все равно…
Она почувствовала, как он отпустил ее заледеневшие запястья. Наверное, он потянулся за ножом, потому что второй рукой он все так же держал ее за волосы.
Изабелла в изнеможении опустила вниз онемевшие плечи – развязавшийся во время быстрого бега шелковый халат тут же скользнул по ее спине и упал на пол. Внизу вспыхнули огненные ленты.
Она не была уверена в том, действительно ли рука Зорро, державшая ее за волосы, на миг ослабила свой нажим. С того момента, как она впервые коснулась губами его тела, она перестала отдавать себе отчет в происходящем…
Она чувствовала под тонкими пальцами отлитую в стали мускулатуру его великолепной фигуры... Чувствовала под своими поцелуями рельеф его пресса, его загорелую, и гладкую, словно камень, кожу. Чувствовала все его изгибы, все отточенные природой линии. Чувствовала его невероятную силу и жар его тела...
Равно как и пульсирующие отзвуки недавней вспышки гнева. Он все еще был дьявольски взбешен, и это осознание зловеще витало в воздухе над ее головой.
И все же сквозь тянущее опустошение в сознании, Изабелла уже интуитивно понимала, что могла успокоить его. Как в ту ночь, когда он пришел к ней…
Вздрагивающими кончиками пальцев она вытащила из его брюк оставшийся заправленным край черной рубашки и осторожно обняла за узкие бедра, всем телом прильнув к его ногам. Она уловила ритм его учащенного дыхания. Ей понадобится много времени... Вывести его из себя в тот момент, когда он был голодным, уставшим и раздраженным. Лучше бы при дворе ее учили правильному поведению с мужчинами, а не философии и астрономии. Керолайн никогда не допустила бы подобной ошибки.
