Мысль о том, что Катрин пыталась увести публику от первоначального вопроса, касаемого визита Зорро и английской принцессы в гасиенду Родригес, выглядела абсурдной. Не сейчас, так через минуту к этому факту должны были непременно вернуться, а, учитывая, что, главным образом, он числился среди интересов Фионы, в продолжении столь щекотливой темы можно было не сомневаться. Хотя, следовало признать, что усыпить бдительность публики и переключить всеобщее внимание на альтернативную проблему, при этом кардинально поменяв отношение слушателей к ролям участников похождений минувшей ночи, Катрин смогла мастерски.
- Быть может, сеньор Монте не в состоянии опровергнуть Ваши слова в силу своего воспитания? – выдвинулась вперед Фиона, поджав губы и сдавив в побелевших пальцах серебристый кулон.
- А какие еще доводы он может привести? – легко повела точеным плечиком Катрин и непринужденно рассмеялась. Ее смех неосознанно переняли ближайшие ряды аудитории.
Но Изабелла уже видела ее взгляд. Убийственный, точный и холодный. И видела, как Монте с первыми звуками вопроса Фионы судорожно дернулся на месте в обреченной на провал попытке не дать ему прозвучать до конца.
- В противном случае нам только останется думать, что офицер следил за домом губернатора и принцессой Изабеллой, чтобы потом передать Вам сведения о ее передвижениях.
Катрин уже давно замолчала, но ее полушутливое предположение все еще разбивало воздух, словно удары набата. Странная тишина наступила в главном зале военной крепости Эль Пуэбло.
Было очень душно, в голове все снова заволокло неприятной ватой. Где-то в глубине сознания шумели страшные гигантские волны, обрушиваясь с неимоверной высоты на темные скалистые стены…
Кто бы мог подумать несколько недель назад, на первом балу, столь ярком и веселом, беззаботное настроение которого не смогло омрачить даже нападение разбойников, что совсем скоро солнечное и теплое поселение вместе со своим народом окажется втянутым в мерзкие интриги, развернутые замыслами всего двоих людей…
Как разнились эти два праздника… Какими другими все стали за это время. Как разросся огромный ком противостояний, затягивая в себя все больше невинных сторонних участников…
Стоять на одном месте становилось уже совсем невозможным и, если бы не удивительно твердая рука Диего, Изабелла уже вторично потревожила бы высокую аудиторию потерей своего сознания.
- Прости, мой дорогой, я была вынуждена открыть твою сердечную тайну, – прозвучал в этом омертвелом молчании игривый голос. – Впрочем, ты сам видишь, что могло бы случиться, если бы я ее не озвучила, – подмигнула Катрин. – Ах, мужчины всегда так теряются, когда дело касается их любовных переживаний, – развернулась она в сторону трех неподвижных фигур английский советников, – поэтому оставим сей разговор. Офицер и так несет слишком большие потери в этом бою на протяжении последних нескольких лет.
О, что за женщина! Словно тончайшая ядовитая игла, из ниоткуда выпускаемая рукой в черной перчатке и со смертельно точностью поражающая цель, запечатленную в сосредоточенном взгляде зеленых глаз.
Вынужденная кривая улыбка Монте, выразившая полное согласие со словами своей неприступной дамы сердца, стала, пожалуй, единственным движением в главном зале за последние несколько минут.
