Но он еще не знал. Не знал самого главного. Того, что Изабеллы не было в гасиенде. Он предполагал, что она ненадолго вышла, чтобы сделать что-то необходимое для поддержания состояния Керолайн, и сначала даже не обратил внимания на информацию о семи охранниках, по какой-то причине оказавшихся у дона Эстебана. А, если и обратил, то решил для себя, что они поехали именно за пресловутым лекарством. Он не мог даже вообразить в тот момент, что они были не посыльными, а сопровождающими…
А потом вдруг он замер.
В тот момент, когда Диего спустился со второго этажа и передал дону Алехандро флакон со словами о том, что это было не средство от болезни, а концентрированная выжимка из растений, использующаяся в качестве противоядия при преднамеренном отравлении.
В остановившемся взгляде цвета глубокого темного изумруда читался всего один вопрос.
И дому губернатора не понадобилось ни слова, чтобы за долю секунды распознать в глазах Зорро свою фатальную ошибку.
Ни о каком подкреплении в тот миг они не могли даже помыслить. Все, что двигало их сознанием тогда – не опоздать…
Они видели, как, выскочив на перекресток на своем Торнадо, Зорро вздернул его на дыбы и осмотрелся. И, словно по мановению его руки, вдалеке на темной дороге появился контур еще одного всадника. Он мчался изо всех сил и махал рукой в сторону Пещер, выкрикивая имя Хуана дель Мара. Через секунду Торнадо уже летел в указанном направлении.
Черный вихрь Зорро головокружительно быстро вырвался вперед и исчез из поля зрения.
Четверо его спутников без единого слова устремились за ним, цепенея от ужаса при слове «Пещеры»…
Итак, в конце пути их должно было быть пятеро. Однако сейчас около входа в бывший «Клуб», сродни бескрайнему океану, волновалась и перетекала с места на место огромная толпа людей. Откуда они могли там появиться?
Керолайн… Несчастная Керолайн, услышавшая сквозь свое полуобморочное состояние разговор Зорро и Рикардо и с разорвавшимся от ужаса сердцем осознав значение всеобщего молчания, оставшись одна в главном зале, поднялась со своего места и в беспамятстве бросилась в конюшню. Она все поняла… Весь замысел Фионы, раскрывшийся перед ней в тот момент как на ладони. Поняла свою роль и ее последствия для самого дорогого в ее жизни человека... Белая, как снег, с ледяными руками и неслушающимися ногами, с запекшейся кровью в уголках нежных губ, с разметавшимися волосами и немигающим взором она мчалась по главной дороге и врывалась во все дома на своем пути. Она царапалась в двери и разбивала стекла в окнах, заставляла вставать свою лошадь на дыбы и ломать закрытые ворота. Самое тихое, отзывчивое и послушное создание, когда-либо служившее при дворе, крохотная фрейлина, воздушная муза Рикардо Линареса, до сумасшествия боявшаяся лошадей, скорости и высоты, сейчас, словно призрак смерти, восставший из глубин ада, за десять минут подняла на ноги все поселение и увлекла его за собой.
Почти прозрачная, совсем невидимая, бледная и едва дышащая, она летела по дорогам, собирая за собой все больше и больше людей с единственной целью обеспечить максимально возможное количество помощи и свидетелей.
Как она узнала, куда ей нужно было их вести? Что так безошибочно направляло ее к месту заточения своей принцессы? Кто подсказал ей, кто дал хоть самый маленький намек? Для дома губернатора это навсегда осталось загадкой. Потусторонний инстинкт? Шестое или седьмое чувство? То самое, которое с самого детства вело подруг из разных концов бесконечного дворца, позволяя им найти друг друга с закрытыми глазами…
«Пещеры»! – единственное слово, которое она выкрикивала испуганным главам семей, выскакивавшим на улицу посреди ночи с оружием в руках, и устремлялась дальше.
Сколько не допытывался Рикардо, да и дон Ластиньо с губернатором спустя еще долгое время, Кери так и не дала внятного ответа на вопрос, откуда узнала про Пещеры едва ли не раньше, чем сам Зорро. Ей не понадобились ни люди, ни слежка за врагом, ни планы, ни полуночные собрания. Только чувство необъяснимого единения с той, которая в свое время, поправ все правила и собственный королевский статус, заменила собой несуществующую семью...
Ее трясло и выворачивало наизнанку от непосильного напряжения истощенного ядом тела и едва ли она находилась в полном сознании, когда примчалась на место, но она была первой, кто оказался у входа на вершине лестницы, ведущей к каменному плато.
Ее принцесса. Там, внизу. Живая. В окружении губернатора, отца и брата. Невредимая…
Это увидели все, кто прорвался вместе с ней в первых рядах.
Принцесса Британии, невеста Диего де Ла Вега была жива.
Но она стояла на коленях. На полу. Приникнув к большой неподвижной темной фигуре...
В воздух взвились крики ужаса. Три ножа. Три черных рукоятки в спине от вошедших во всю длину лезвия кортиков.
- Врача! – надрывались на улице несколько голосов. – Быстрее, пошлите за доном Эстебаном!
