Изабелла, надо сказать, тоже чуть не попала под огонь, спасшись только тем, что при ее комплекции одну руку Зорро она и то подняла бы с трудом. И, тем не менее, это «совсем не мешало ей открыть окно пошире, помочь связать веревки из простыней и отвлечь охрану каким-нибудь незамысловатым способом, например, киданием маленьких камешков в противоположные стороны, пока Зорро добирался до тени деревьев».
Таким образом, от маленькой фрейлины досталось всем кроме губернатора и его заместителя, на которых она, впрочем, так же бросала многозначительные молчаливые взгляды, словно напоминая, что они «ушли в свои спальни незадолго до исчезновения Зорро и все это время оставались без наблюдения».
Дон Антонио и его сын только неслышно издавали вздохи облегчения и расслабляли неестественно выпрямленные спины, когда сверкающий взгляд огромных голубых глаз, ненадолго задерживаясь на их каменных лицах, в очередной раз проходил дальше. Представителей династии Веласкес не было в гасиенде губернатора в ночь исчезновения Зорро, а, следовательно, связать их с этим событием Кери не могла никаким образом, хотя и пыталась рассмотреть в двух напряженных фигурах любое отклонение от их заверений о том, что в те минуты они были у себя дома вместе с сеньорой Веласкес и десятком слуг.
В итоге за два дня были перебраны и перепроверены все возможные способы побега, однако ни один из них не был возможным ни с какой точки зрения. Но даже столь серьезные заявления Керолайн о ее подозрениях в адрес всего населения гасиенды не только не встречали понятного возмущения, но и, напротив, поддерживались со всем мыслимым азартом. И дело было не в том, что члены дома губернатора на полном серьезе подозревали кого-то в сговоре с Зорро, а в том, что, положа руку на сердце, у них до сих пор зуб на зуб не попадал от осознания того, что Зорро просто растворился в воздухе всего в паре шагов от них самих.
Все рассказы о его сверхчеловеческих способностях, которыми полнилась Калифорния и в которые представители дома губернатора и сами верили в силу непреодолимой тяги человеческого разума к необъяснимым явлениям, за последнее время их столь тесного общения постепенно выцвели и приобрели оттенок вымысла, поскольку они лично убедились в том, что Зорро ходил по земле, ел, пил, уставал, мог быть подвержен ранениям и обладал кровью красного цвета. Как вдруг… он, словно, провалился сквозь землю, будучи окруженным со всех сторон примерно сорока парами глаз.
Фразу «провалился сквозь землю», правда, никто не решился произнести вслух, заменив ее менее страшной «растворился в воздухе», однако дон Рафаэль несколько раз негромко, но отчетливо предлагал «на всякий случай» вызвать падре и освятить спальню Диего, «а лучше всю гасиенду и прилегающую территорию».
Поэтому дом губернатора, хоть и умело создавая видимость снисхождения к девичьим страхам фрейлины, но на деле полностью разделяя ее состояние, цеплялся за любое, даже самое нелепое ее подозрение, чтобы по ночам иметь возможность засыпать без зажженного света и открытых настежь дверей. Девушки же с самого первого дня поспешили перебраться в гасиенду Линарес и до сих пор спали в одной кровати, с трепетом представляя, как дон Алехандро каждую ночь остается практически один, в компании только лишь немногочисленной прислуги, ночевавшей в подсобных помещениях вдалеке от основных спален.
Именно по этой причине обсуждение исчезновения Зорро и свелось за два дня ко всеобщему молчанию. Новых идей уже появиться не могло, а отрицание старых только вело к неприятному ощущению озноба на спине.
И все же, не смотря на все ужасы разгулявшейся фантазии, Изабелла отчетливо понимала, что Зорро постарался уменьшить их переживания настолько, насколько в сложившейся ситуации это было возможно. Ведь приди он в себя и не покажи виду, испарившись в момент смены постов Рикардо и дона Ластиньо – а для него, по всей видимости, время исчезновения было неважным – они бы просто сошли с ума, утвердившись в мысли, что его забрала сама преисподняя. А, если бы после этого он еще и предстал перед их глазами через некоторое время… Изабелла каждый раз передергивалась от этой мысли, одновременно подсознательно представляя себе картину, на которой они сжигают проклятый дом и в срочном порядке переезжают на другое место.
Но он так не поступил. Вместо этого он успокоил все население гасиенды и наблюдавших его врачей, показав всем, что жив и пойдет на поправку, поправ при этом даже факт прилюдной демонстрации собственной слабости.
- Интересный был тот моряк, да? – донесся издалека голос Керолайн.
- Что? – вздрогнула Изабелла.
- Ну, тот мужчина, он же точно моряк. Хромает, ходит вразвалку. Прямо как из книги про пиратов. Ну, и чем не прямое доказательство связи Зорро с Лукардом? – довольно хмыкнула Керолайн, но тут же ойкнула и захлопнула себе рот.
Изабелла закрыла глаза и откинула голову – обойти стороной личность Зорро в разговорах на любую случайно выбранную тему было практически невозможно…
На лицо упала пара освежающих капель.
