— Модели наряжают ёлки? Или это не царское дело?
— Наряжают. Только, чур, никаких параллелей.
Мужчина засмеялся и отправился за пакетом с игрушками, а Ульяна молча топталась рядом, переминаясь с ноги на ногу. Приподнятое настроение Лаврентия её явно нервировало, и похоже, девушка сама не вполне понимала, что является тому причиной.
— Я, пожалуй, обедать пойду, — наконец сказала она. — Что-то есть хочется.
— А наряжать не будешь?
— Я сегодня одну уже нарядила. К тому же мне кажется, что Лавруша предпочёл бы делать это с тобой наедине… И нечего на меня так смотреть, его интереса только слепой не заметит.
— Ну значит, я слепая, — разозлилась Даша.
— А в этом никто и не сомневался. — Ульяна очаровательно улыбнулась и поспешила в усадьбу.
На самом деле, хозяйка гостиницы тоже не отказалась бы от обеда, но делить его с не в меру заботливой подругой отчего-то не хотелось.
— С чего начнём? — Лаврентий, потрясая пластиковым пакетом, появился на улице.
— С шаров, естественно.
Они обогнули усадьбу и направились к ели. Была она немного выше уровня второго этажа, пушистая и чуть заснеженная. Внизу образовались живописные сугробы, невесомые льдинки сияли на зимнем солнце, создавая впечатление множества зажжённых свечей. Даша широко улыбнулась и с гордостью повесила золотистый шар на одну из веток.
— Прямо как в детстве, — любуясь его переливами, прошептала она.
Мужчина прищурился и таинственно заявил:
— Кое-чего не хватает.
В ту же секунду хозяйка усадьбы получила в спину мощный удар, в любое другое время непременно сваливший бы её с ног. Сейчас она, схватившись за ель, только припала на колено, охнула и начала хватать ртом воздух.
— Слишком сильно? — голосом, полным раскаяния, уточнил Лаврентий.
— Нечего делать вид, будто это произошло случайно!
Даша тоже слепила снежок и со всей силы отправила его в голову обнаглевшего мерзавца. Тот с лёгкостью уклонился и гадостно заулыбался.
— Давай так: попадёшь в меня хоть раз — я разрешу тебе надеть на верхушку звезду.
— Между прочим, это моя ель! — Девушка швырнула в него ещё один снежок и снова не попала. — И верхушка тоже моя!
— А звезда — моя. — Он увернулся и отправил в Дашу новый комок снега. — Ещё никогда не играл с таким бездарным противником.
Разозлившись, хозяйка гостиницы принялась наносить удар за ударом, но он только смеялся и издевательски наматывал круги рядом с ёлкой.
В какой-то момент девушка бросила взгляд на усадьбу и сбилась с шага: в окне виднелся тёмный силуэт, причём кому он принадлежит, было неясно. За игрой в снежки явно наблюдали. Сердце будто скакнуло куда-то вниз, но быстро вернулось на место. Решив не зацикливаться на ерунде, она приветственно махнула рукой и отправилась добивать Лаврентия.
Уставшие и насквозь промокшие, они уселись прямо в снег и начали вытряхивать содержимое пакета. Один раз мужчина всё же позволил в себя попасть, поэтому Даша с особым удовольствием разглядывала звезду — ажурную, серебристую, с тонкими точёными лучами. Казалось бы, детские радости давно должны были остаться в прошлом, но изредка их воскрешать было очень приятно.
Закончив с украшением нижних ветвей, девушка запрокинула голову и начала придумывать, как бы залезть повыше. К счастью, на втором этаже обнаружился выступающий подоконник, на который вполне можно было опереться. Поднявшись, она открыла окно, высунулась по пояс и потянулась к верхушке.
— Ты особо не рискуй, — крикнул снизу Лаврентий. — Давай я сделаю.
— Я заслужила это право в честном бою!
До верхушки оставалось совсем немного, и Даша, держась рукой за оконную раму, поставила одно колено на подоконник. Что произошло дальше, она не поняла. То ли её вес оказался слишком большим, то ли старая усадьба попросту начала разваливаться на части — но под ногой что-то треснуло, и девушка, в последнюю секунду ухватившись за ёлку, повисла над землёй.
Дерево опасно наклонилось, грозя в любое мгновение переломиться, сапог зацепился за подоконник, не давая Даше рухнуть окончательно. В районе позвоночника что-то натянулось, вызывая дикую боль, но хозяйка усадьбы намертво стиснула в руках ствол, изо всех сил удерживая себя в воздухе.
Она видела, как Лаврентий изменился в лице, как выбежавшая на улицу Ульяна прикрыла рот рукой, чтобы не орать, слышала скрип собственной обуви, серебристый перестук новогодних шаров… И отчётливо сознавала, что это — последнее, что она может запомнить о своей жизни.
— Держись! — Чужие руки обхватили девушку за колени и принялись втягивать обратно.
— Не могу, — простонала Даша. — Я правда не могу.
— Не захочешь пересчитывать физиономией ветки — сможешь. — Никита натужно кряхтел, но при этом ещё пытался её успокоить. — Прям знал, что тебе нельзя доверять такую важную вещь, как украшение ёлки. Того гляди, дерево к праотцам отправится.
Девушка благодарно всхлипнула, но в глубине души понимала, что спасти он её не сможет — слишком быстро руки скользили по замёрзшей коре, слишком далеко она была от подоконника.