Проснулась хозяйка усадьбы, когда ещё не было шести. Метель немного поутихла, и теперь снег падал медленно, с безмятежным спокойствием. Девушка подошла к окну, взглянула на сонный двор, окутанный белой тишиной, и прислонилась лбом к стеклу. Всё вокруг казалось каким-то неестественным, придуманным, будто выхваченным из иной реальности. Раньше в предновогоднее время она чувствовала, что живёт в настоящей сказке, но теперь детские небылицы вдруг превратились в искусную ложь, которой усадьба была пропитана до самой крыши.
Хорошо, если убийца приходит со стороны. По сути, двери почти всегда открыты, пространства в гостинице немаленькие, и прятаться можно хоть до лета. Это всё весьма неприятно, но терпимо: по крайней мере, понятно, что агрессии следует ждать от чужака. Однако что, если злодей — кто-то из своих? Никита, который так трогательно помогал ей передвигаться по дому, Лаврентий, спасший её из-под колёс, Ульяна… Нет, только не она. Кто угодно, но не она.
Даша снова вернулась в кровать и наблюдала за снегом уже оттуда. Спать отчего-то не хотелось. Боль расползлась по всему телу, не оставляя его хозяйке ни единого спокойного уголка. Подозревать подругу она категорически не желала, но какая-то истина в словах Никиты, возможно, действительно имелась, ведь Ульяна и сама не скрывает, что завидует её успеху у мужчин и в модельном агентстве. Конечно, жизнь деревенской девчонки счастливой не назовёшь: с образованием не задалось, работу получила довольно сомнительную, да и то по знакомству, с отношениями тоже не заладилось…
Насколько Даше было известно, в прошлом подруги присутствовал только один мужчина, и расстались они ещё до того, как усадьба обрела новую хозяйку. Причём о бывшем Ульяна отзывалась крайне безрадостно, ласково называя оного уродом или упырём. О том, что у них случилось, девушка даже не догадывалась, но знала, что одиночество подруга переносит тяжело и уже начинает с интересом посматривать на соседского алкоголика — отца четырёх детей. Как бы там ни было, а чужие лавры вполне могут не давать Ульяне спокойно спать.
Вот только это не значит, что Никита имеет право её подозревать. Пусть она не совершенство, но любая другая на месте Ульяны чувствовала бы себя куда хуже. Она ещё неплохо держится и старается воспринимать все проблемы с юмором. Даже когда по указке одной знакомой прячет трупы в пруду…
Нет, если бы подруга действительно желала ей зла, запросто могла бы обойтись и без покушения. Чего проще позвонить в полицию и заявить, что её заставили участвовать в сокрытии тел. Хозяйку усадьбы никто и слушать не стал бы, все грехи повесили бы на неё.
Даша с облегчением выдохнула и смогла поздравить себя с тем, что в Ульяне больше не сомневается. Собственно, подозрения были абсолютно неоправданны, и теперь девушка всерьёз себя за них корила. Лишь бы подруга никогда не узнала о столь унизительном для обеих факте.
Через пару часов она спустилась в столовую, где уже вовсю кипела жизнь. Никита жарил на сковороде что-то аппетитное, Лаврентий с трудом вытаскивал из подсобки ящик с инструментами, судя по всему намереваясь в одиночку чинить подоконник, Ульяна кочевала между мужчинами, стараясь быть полезной то одному, то другому.
— Доброе утро, — негромко поздоровалась Даша, неожиданно ощутив себя среди родных. Все одновременно обернулись и застыли с неуверенными физиономиями, явно не зная, как себя вести.
— Ты чего встала? — шикнула на неё подруга. — Я бы тебе в комнату всё принесла.
Хозяйка усадьбы почувствовала себя последней предательницей и бросила красноречивый взгляд на Никиту, который украдкой закатил глаза и жестом пригласил её к столу.
— Я уже в порядке. — Стараясь не слишком морщиться, девушка опустилась на стул и подождала, пока Ульяна вручит ей пудинг.
— Омлет ещё не готов, съешь пока это… Я знаю, что ты терпеть его не можешь, но больных всегда так кормят, просто смирись.
— Так кормят не больных, а умирающих, причём с одной-единственной целью — добить, чтоб не мучились.
Лаврентий фыркнул и наконец извлёк ящик.
— Я им говорил, что ты будешь привередничать. Если что, я тебя прекрасно понимаю — сам не выношу эту гадость.
Пока Никита испепелял его полным ненависти взором, Лавр с трудом водрузил ящик себе на плечо и отправился на второй этаж.
— Молодец, что сказала ему, где лежат инструменты. Я уже подзабыла об их существовании.
— Я не говорила, — спокойно ответила подруга и, округлив глаза, замерла с тарелкой в руке.
— Тогда кто сказал? — медленно пробормотала Даша, обращаясь почему-то к Никите.
В помещении повисла тишина. Ульяна так и стояла с тарелкой, на сковороде шкворчал омлет, Никита напряжённо сжимал в руке вилку.
— Дай угадаю: пила среди твоих инструментов тоже имеется?
Подруги одновременно кивнули. Мужчина решительно двинулся наверх, но Даша его остановила.
— Не думаю, что это он. Мы вместе наряжали ёлку, у Лаврентия просто не было времени.
— А то, что он мог сделать это заранее, тебе в голову не приходит?
— Он же не знал, что я туда полезу… Чёрт, он знал! Фактически сам меня вынудил…