Но чересчур беспокоить агента в этом отношении вовсе не означало, что такова судьба Каллистефуса, из-за чего, не имея скептического духа, который отказывается доверять клиентам, его третье предприятие закончилось плохими долгами, почти полным убытком – болезненным ударом для свечного мастера. Но Прямодушный и Благоразумный старики пренебрегли возможностью преподать ему довольно безрадостный урок последствий игнорирования их совета относительно того, чтобы не иметь никакого отношения к заёмным средствам. «Тут – всё, как я предсказывал», – сказал Прямодушный Старик, утирая свой старый нос старым цветным платком. «Да, действительно так», – вмешался Благоразумный Старик, постукивая своей тростью по полу, и затем, опершись на неё, взглянул с торжеством от сбывшегося предчувствия на Каллистефуса. Чувство подавленности охватило бедного свечного мастера, но внезапно тот, кто должен был прийти к нему с ясным лицом, его умный друг, ангел, появился в другом сне. Снова рог изобилия лил своё сокровище и обещал ещё больше. Восстановив силы видением, он решил не унывать, но опять же – противореча совету Прямодушного Старика, поддержанному ради эффекта, как обычно, его близким другом, что при существующих обстоятельствах лучшее, что мог сделать Каллистефус, так это закрыть своё дело, рассчитаться, если получится, по всем своим обязательствам и затем пойти работать подмастерьем, где он мог получать хорошую плату и бросить с того времени и впредь все мысли о дальнейшем расширении производства, которое годится для более платёжеспособных людей, что более явно, чем требовалось, на фоне карьеры Каллистефуса к настоящему времени и продемонстрировал законный сын Честного Старика, который, как все знали, никогда не проявлял большого предпринимательского таланта, ибо он был столь мал, что многие фактически говорили про него, что он не имел никакой склонности к бизнесу, чтобы быть в бизнесе. И эта простая мысль, высказанная Прямодушным Стариком, теперь явно относилась к Каллистефусу, и Благоразумный Старик никогда не противоречил ей. Но ангел оставался в мечте и, невзирая на Прямодушного, действительно вкладывал совсем иные понятия в свечного мастера. Он обдумал то, что должен был сделать в отношении потери статуса. Несомненно, как только Орхис вернётся в страну, он поможет ему в этой ситуации. Как бы то ни было, он обратился к другим; и пусть в мире некоторые люди намекают об обратном, честный человек при неудаче всё ещё может считать, что друзья останутся друзьями и помогут ему; но, несмотря на это мнение, Каллистефус наконец преуспел в том, чтобы одолжить у богатого старого фермера сумму в шестьсот долларов под обычный ростовщический процент, за что из соображений безопасности под этим тайно подписалась жена Каллистефуса и он сам ради достижения цели; и что все эти права и право на любую собственность, которая будет оставлена её зажиточным бездетным дядей, нетрудоспособным дубильщиком, в случае отказа Каллистефуса возвратить одолженную сумму в указанный день должны будут стать законным владением ростовщика. Правдой также было то, что Каллистефус имел возможность побудить свою жену, осторожную женщину, подписывать этот договор потому, что она всегда рассчитывала на обещанную долю в состоянии её дяди как на хороший якорь при встречном ветре трудных времён, в которые Каллистефус всегда более или менее часто попадал и от которых в кругу семьи он никогда не видел реальных возможностей своего освобождения. Некое свойство характера, возможно, имелось у Каллистефуса, оставившее след в сердце и голове его жены, которое обычно коротким предложением описывалось видевшими его людьми. «Каллистефус, – говаривала бы она, – хороший муж, но плохой бизнесмен!» Действительно, она была роднёй по материнской линии Прямодушному Старику. Но Каллистефус не соблюдал осторожность, чтобы не позволить Прямодушному Старику говорить и Благоразумному Старику слышать о его деловых отношениях со старым фермером, поскольку десять к одному, что они в какой-то степени помешали бы его успеху в этом предприятии.
