При этих словах, вспомнив печальный конец своего достойного родителя, Каллистефус не смог сдержать скупых слёз, относительно чего Орхис сказал: «Да ведь, Каллистефус, ты – печальное существо. Почему бы тебе, Каллистефус, не стать веселее? Ты никогда не преуспеешь в своём деле или в чём-либо ещё, если ты не будешь оптимистом. Это самоубийственно – быть мрачным». Затем весело ударил своей тростью с золотым набалдашником: «Почему нет? Почему ты не станешь жизнерадостным и многообещающим, как я? Почему ты не веришь?»
«Я верю, что не знаю, друг Орхис, – трезво ответил Каллистефус, – но, может быть, для меня, не вытянувшего лотерейный приз, как ты, можно будет внести некоторую поправку».
«Ерунда! Прежде чем я что-нибудь узнал о призе, я был весел, как жаворонок, так же весел, как и теперь. Фактически у меня всегда был принцип – придерживаться оптимизма».
При этих словах Каллистефус не совсем уверенно посмотрел на Орхиса, поскольку правда состояла в том, что, пока выигрыш не пришёл к нему, Орхис имел прозвище Скорбная Свалка, прежде времени страдая от ипохондрии из-за стремления сэкономить и вложить в дело несколько долларов своего скудного дохода, что имело место до того дождливого дня, когда он начал переживать о других.
«Я говорю тебе, друг Каллистефус, что теперь, – сказал Орхис, указывая вниз, на расписку под камнем, и затем ударяя по своему карману, – чек должен лежать там, если ты так решил, но твоя бумага не должна зависеть от этой компании. Фактически, Каллистефус, я слишком искренний твой друг, чтобы воспользоваться преимуществом при мимолётном приступе твоего уныния. Ты пожнёшь плоды моей дружбы». С этими словами, мигом застегнув своё пальто, он побежал дальше, оставив чек на месте.
Сначала Каллистефус собирался разорвать его, но, решив, что этого не стоит делать, кроме как в присутствии его составителя, он размышлял некоторое время и, взяв бумагу, потащился назад к свечному заводу, полный решимости скоро позвать Орхиса, поскольку работа на сегодня была закончена, и разорвать чек на его глазах. Но так получилось, что, когда Каллистефус позвонил в дверь, Орхис отсутствовал, и, тщетно прождав его томительное время, Каллистефус пошёл домой, всё ещё с чеком, но всё же решив не хранить его до следующего дня. Ярким и ранним следующим утром он бы снова последовал за Орхисом и, несомненно, решил бы этот вопрос, найдя его в его постели, поскольку с того момента, как лотерейный приз попал к нему, Орхис, помимо того что стал более радостным, стал также немного ленивым. Но судьба была такова, что той же самой ночью у Каллистефуса было мечтательное видение, в котором существо под маской улыбающегося ангела, державшее своего рода рог изобилия в своей руке, нависло над ним, изливая поток маленьких золотых долларов, толстых, как зёрна. «Я – Блестящее будущее, дружище Каллистефус, – сказал ангел, – и если ты поступишь так, как хочет друг Орхис, то увидишь, что из этого выйдет». С этим Блестящим будущим при новом наклоне рога изобилия, из которого на него вылился такой душ из маленьких золотых долларов, человеку казалось, будто они разлиты повсюду вокруг, и он забрался в него, как солодовник в солод. Вот сейчас мечты – штука замечательная, это всем известно, – воистину, настолько замечательная, что некоторые люди, недолго думая, приписывают их непосредственно небесам; и Каллистефус, который имел надлежащий склад ума во всём, решил, что, учитывая мечту, было бы весьма неплохо немного подождать, прежде чем снова искать Орхиса. В течение дня ум Китайской Астры жил всё время этой мечтой, он был так полон ею, что, когда перед обедом к нему заглянул Прямодушный Старик с целью увидеть его, что он часто и делал из интереса, который он проявлял к сыну Честного Старика, Каллистефус рассказал всё о своём видении, добавив, что он не может и думать, что столь сияющий ангел может обмануть; и, действительно, говорил про это столь высоким слогом, что каждый бы решил, что он поверил ангелу, как некоему красивому человеку – филантропу. Приблизительно так Прямодушный Старик его и понял и, соответственно, в своей простой манере сказал: «Каллистефус, ты говоришь мне, что ангел явился тебе во сне. Тогда получается, что эту сумму назвал явившийся тебе во сне ангел? Сразу же, Каллистефус, пойди и верни чек, как я советовал тебе прежде. Если бы дружище Благоразумный был здесь, он сказал бы те же самые слова». С этими словами Прямодушный Старик ушёл искать друга Благоразумного, но поиски были безуспешны, и сам он вернулся к свечному заводу в тот момент, когда в его отсутствие и из-за продолжающегося раздражения Каллистефус в панике запер все свои двери и убежал в дальний уголок свечного завода, где никакого стука нельзя было услышать.
