На сцене он оказался случайно — Тэмин попросил подсобить в школьном спектакле. Однако результат привлек к нему внимание верхушки местного театра. Он неосторожно принял приглашение на прослушивание, впервые пойдя вопреки советам затревожившегося Чжинки. Прослушивание он прошел, как и ожидалось, с немалым успехом, после чего ему выделили для пробы эпизодическую роль. Но юноша настолько очаровал персонал своей непревзойденной игрой, что вскоре получил роль главную.
В тот вечер старший брат сердито мерил ногами гостиную, грозно позыркивая на Тэмина и Ки, кротко сидящих на диване и примерно сложивших руки на коленях. А потом увел упершегося, как баран, Тэмина в другую комнату и на повышенных тонах выяснял отношения.
Ки не прислушивался к спору, утонув в этот момент в ярком воспоминании: черное море, гладь которого бриллиантами усыпало отражение звезд, синее полотно небес, на которых эти бриллианты сияли, одинокая луна — единственный его собеседник. После одного похожего воспоминания Ки как-то спросил Тэмина, бывали ли они на море, и тот ответил отрицательно. Однако юноша находился в полной уверенности, что он-то сам на море побывал когда-то. Возможно, это было в прошлой жизни?
Тем временем, в споре победило количество голосующих: Ки и Тэмин.
Сперва Ки несерьезно отнесся к своему новому занятию. Сопровождаемый то зорким и устрашающим Чжинки, то флиртующим со всеми подряд Тэмином, он появлялся на репетициях и отыгрывал выученную на зубок роль. А потом возвращался в тихую обитель — под крышу уютного дома. Но зернышко, брошенное в горшок на удачу, проросло. Он настолько проникся театром, что рутина превратилась в неподдельное удовольствие. Придуманные жизни стали его жизнью, по несколько десятков раз он проживал фантазию за фантазией. Он по-настоящему задышал сценой, ибо только на сцене его необъятная грусть отступала на какое-то время.
Тем не менее, и на спектаклях он также появлялся в сопровождении то Тэмина, то Чжинки, а то и обоих сразу. Один он не делал и шага в сторону, немало страшась чего-то и ощущая себя комфортно только в присутствии одного из братьев. Его приглашали и на гастроли, но юноша твердо отказывался. В итоге, именно в их городок-деревушку приезжали именитые люди со всей страны поглядеть на диковинную игру талантливого актера, ведущего весьма уединенный образ жизни. И нарушить это уединение не удавалось никому, поскольку уезжал Ки всегда с Чжинки, обладавшим талантом настолько умело обводить вокруг носа преследователей, что Тэмин втихаря ему завидовал.
Чжинки все время чего-то ожидал. Ожидал этого и Тэмин поначалу. Но если младший брат вскоре расслабился, то старший еще долго держал ухо востро и на спектаклях часто оглядывался, выискивая кого-то в толпе. Ки, бывало, невольно замечал, как сидящий в первых рядах Чжинки хаотично глядит за спину на завороженных действом зрителей. Замечал, но не говорил ни слова.
Дверь распахнулась, впуская в гримерку девушку из персонала, бережно несущую очередной гигантский букет. Букет был настолько большим, что скрывал девушку с головой, оставляя открытыми лишь ее стройные ноги, которыми тут же залюбовался Тэмин.
— Дай-ка его сюда, малышка, — засуетился младший брат, принимая из рук худенькой девушки букет с вазой и ставя его на стол гримерной перед зеркалом. — Хватит таскать неподъемные тяжести, зови меня, когда нужно, — заулыбался Тэмин зардевшейся девушке.
Чжинки сердито выдохнул. Ки полез за карточкой. Юноша чувствовал себя обязанным прочитать каждую карточку, словно так он отдавал должное своим поклонницам. Карточек было бесконечное множество и все они пылали безграничной любовью. И хотя белые букеты временами не помещались в скромной гримерной, тоска в сердце все росла и росла, грозясь однажды заполнить его собою полностью, не оставив места ничему другому.
Сегодня Ки испытывал тоску особенно сильно. Возможно, сегодня была какая-то важная дата, которую он должен помнить, но не помнил. День рождения Тэмина, если верить его неверной памяти, еще не скоро. Да и Чжинки с Тэмином на счет сегодняшней даты молчат, а им он доверял. Возможно, сегодняшняя дата из тех, о которых они не знали. В таком случае и Ки рискует никогда не узнать, в чем она заключается. Но тоска оттого меньше не становилась.
— Пошли, — позвал среднего брата Чжинки, недовольно смерив взглядом Тэмина.
Юноша кивнул, бросил прочитанную карточку в кучу других и вышел через дверь черного хода, любезно приоткрытую для него Чжинки.
— Не задерживайся, — бросил Чжинки Тэмину напоследок.
— Ага, — закивал тот, беззастенчиво тесня девушку к зеркалу.
Когда дверь за братьями закрылась, юноша поднял девушку за талию и усадил на столик, случайно смахнув ворох карточек. Девушка взвизгнула, порозовев, а Тэмин полез собирать карточки, памятуя о том, насколько они ценны для Ки.
