Волшебный свет манил, соблазнял бросить на невиданную картину еще раз и еще… и еще. Смотреть на него тяжко. Но тяжелее не смотреть. Даже если выжжет глаза, он будет глядеть. Он будет вбирать в себя бескрайнее сияние, широко распахнув веки. Даже если нечем будет смотреть, он будет наслаждаться.
Приняв, наконец, решение, Ки расслабился и взял за руку серебряный лучик, протянутый луной.
И выдохнул в последний раз вместе с завершающей золотисто-синей каплей, оставившей его тело. Его карие глаза замерли, обратившись вниманием в поглощенное тьмой пространство, а тело обвисло в руках демона, все еще крепко прижимавших его к собственному разгоряченному телу.
Чжонхён глубоко вдохнул, ощущая последний подарок, оставленный его неугомонным мальчиком в спине. Его земная кровь смешивается с самой сладкой и горячей из всех кровей, оставленных на остром лезвие ритуального ножа. Его память вбирает в себя лелеемые черты, чтобы унести их с собой за грань этого мира.
Мог ли он сомневаться в выборе Ки? Осталось лишь довершить начатое и исчезнуть отсюда, как его возлюбленный того пожелал.
Чжонхён стиснул юношу в объятиях и, приникнув к его губам в последний раз, сорвал с них мертвый поцелуй, точно увядающий цветок.
Чжинки, на глазах которого юноша упал из демонических объятий на пол и остался лежать на нем неподвижным манекеном, закричал втрое сильнее и затарабанил кулаками по невидной стене. Ему не верилось, что живые карие глаза могли так просто замереть стекляшками.
Он ведь всегда как мог оберегал его, он ведь так старался ради своих братьев! Ему чудилось дурачество, которым Ки в детстве пару раз до колик пугал его, когда тот слишком сильно распекал зашалившего среднего брата, он готов был рвануть к среднему брату, встряхнуть его хорошенько. Если бы не пресловутая незримая преграда, он бы устроил поганцу пару болезненных оплеух!
Тем не менее, в этот раз карим глазам двинуться не было суждено. Подсознательно он это знал, но с неимоверным упрямством отвергал. И хотя этот факт не желал принимать Чжинки, с ним все же легко смирился Тэмин.
— Чжинки, — впервые за очень долгое время подал он звонкий голос, — нам нужно уходить.
Чжинки поглядел на него так, словно вмиг сам себе добровольно поставил диагноз сбежавшего из психбольницы сумасшедшего. Он даже перестал орать и размахивать кулаками.
— Время. Сейчас здесь все разнесет на куски и потонет в бесконечности, — произнес тем временем Тэмин, глядя на Ки с непонятным выражением в глазах и не смея поднять глаза на чародействовавшего рядом демона, объятого синим огнем. — Доверься мне, Чжинки, я его вытащу потом, — с этими словами младший вдруг заглянул ему в глаза в поиске доверия. Обескураженный увиденным в глазах Тэмина, старший вынужден был капитулировать.
Спеша, но не теряя бдительности и осторожности, они обходили догорающие кучки, двигаясь в сторону незатянувшегося прохода в стене. Гарда уже давно исчезла, растратив все магические запасы, а Чжинки все никак не мог оторвать взгляда от мертвого карего взгляда, умудряясь спотыкаться на ровном месте и все время налетать на терпеливого Тэмина. Его волосы топорщились во все стороны, глаза казались безумными, но таящими поданную младшеньким надежду.
У проема их уже поджидал Минхо, заботливо подхвативший под руку, как ни странно, не Тэмина, а осоловевшего Чжинки. Не теряя времени, они отправились вглубь темного коридора, изведанного пока одним лишь Чжинки, а место входа, как только они удалились, заросло серым кирпичом. Пространство заполонил синий огненный смерч, поглотивший и кучи чародейского пепла, и живых колдунов, не сумевших отыскать путь наружу, будучи ослепленными ярым пламенем, и бездыханные тела. Не пожалел он в том числе и бездвижную куклу, карими глазами глядевшую куда-то невероятно далеко.
***
Месяц шел за месяцем проведенные в тихой незнакомой деревеньке, в которой Чжинки с Тэмином спрятались от всех, в том числе от Минхо. Последний, выведя братьев из лабиринта петляющих коридоров, вынудил обоих принять некую сумму и обещался заняться их имуществом, оставшемся в прежней деревеньке. Чжинки согласился легко, посчитав такой выход из сложившейся ситуации самым уместным, Тэмин промолчал.
Младший вообще старался не глядеть на Минхо, не оставаться с ним наедине, прилепившись к Чжинки, как банный лист, не пересекаться с ним без особой надобности. Сам хозяин дома, у которого им пришлось прожить несколько дней перед отъездом, не предпринимал никаких попыток сблизиться с былым другом и все чаще с затаенной печалью поглядывал на Чжинки.
В последний вечер он набрался смелости и попросил у Чжинки целый час, пригласив старшего брата к себе в кабинет. Тэмин решил не опускаться до бессовестного подслушивания и провел этот час в библиотеке, находящейся как раз на пути к комнате Чжинки. Двойка не проговорила и полчаса, как разъяренный Чжинки вылетел из кабинета, а потом долго крушил в своей комнате мебель.
