Билеты братья взяли за пару часов до отъезда практически в никуда — наугад. «Наугадом» по воле пальца Тэмина, слепо ткнувшего в огромную карту на вокзале, оказался третий по величине город страны. Задумчиво пожевав губу, Чжинки принял этот выбор. Однако, прибыв на вокзал этого города, силком заставил Тэмина вновь воспользоваться своим пальцем. И так в нескольких городах. Старший брат искренне надеялся, что это собьет возможную слежку с толку. А им вдвоем удастся затеряться в огромной стране.
Следует сказать, что Чжинки вовсе не забыл про обещание младшего брата отыскать Ки. И только после того, как Тэмин уверил его в том, что поиски можно вести в любом месте мира, согласился на поспешный переезд, инициированный, к слову, именно Тэмином. Младший настолько страстно уверял брата в необходимости сменить местожительство, что Чжинки грешным делом начал подозревать его в неблаговидных поступках и даже пару раз попытался выведать у него подробности. Однако после посещения кабинета Минхо эти коварные попытки прекратились, к немалому облегчению Тэмина.
Его ищет гвардия, его ищет колдовская артель, наверняка к этой двойке присоединились и помощники ушедшего демона. Юноше не хотелось встречаться ни с одной из сторон. Его шпионская деятельность окончена.
Жизнь с Чжинки в глухой деревушке впервые приносила его тщеславному сердцу неописуемое удовольствие. Разве что неудача в поисках Ки огорчала. Раз за разом Тэмин выискивал новые способы воззвать к брату, но приносили они нулевые результаты, а старший все больше раздражался, становясь похожим на вечно недовольную женушку. Тэмина расстраивало и отсутствие результатов, и неожиданная реакция старшего брата, от которого он привык получать только похвалы.
Младший развел бурную деятельность, наперво проведя полную дезинсекцию в новом доме, а затем устроившись на несколько работ, впервые в жизни не находя желания и сил отвечать на заинтересованные взгляды соседских девушек. В местной школе он устроился работать учителем музыки, в свободные часы подрабатывал там же репетитором. К красивому и терпеливому учителю выстраивалась целая очередь страждущих подтянуть музыкальные навыки, а соглашался он брать лишь детей.
Выбор не был продиктован собственными желаниями, то была скорее попытка угодить Чжинки, все еще принимавшего его, судя по всему, за отпетого альфонса. Чжинки и раньше считал его любовные победы чем-то, выходящим за рамки приличия, но ранее его отношение скорее походило на умиление мамочки проказами своего любимого сына. Теперь же в глазах Чжинки виделось презрение, сильно ранившее младшего брата. Пару раз у них даже случались стычки, но Тэмин так и не набрался храбрости высказать старшему брату свою обиду.
Бывало, после очередного магического провала, он надолго пропадал в местной библиотеке, которая, впрочем, не могла похвастаться каким-то особым выбором книг. С упорством фанатика ворошил он страницы старых книг, с безумным блеском в глазах наседал на несчастного библиотекаря с просьбами заказать ту или иную книгу, название которой ему попалось на прочитанных страницах. Он старался изо всех сил, однако проблема заключалась в том, что таким не подкованным в магии, как он, ритуалы возможно было проводить только в определенные фазы луны. Зачастую случалось так, что месячная, полная надежд подготовка Тэмина сводилась на нет всего лишь за одну ночь, после чего ее сменял очередной месяц отчаянного ожидания.
Младший не подозревал, насколько в это время был похож на Ки, год назад так же остервенело ворошившего старые фолианты, терроризирующего перепуганных библиотекарей и своим безумным видом доводящего до истерик юных посетителей библиотеки.
Досадные промахи в поисках вбивали клинья в и без того шаткие отношения между Тэмином и Чжинки. В те дни, когда Чжинки бывал дома, что случалось с завидной редкостью, когда бывал дома и Тэмин, что тоже редкостью было не меньшей, старший брат придирался к каждой мелочи и устраивал сварливые скандалы почти на пустом месте. Благодаря долгим одиноким, а иногда и полным разборок месяцам Тэмин стал потихоньку уставать. И чаще всего пропадал либо в школе, либо временами нанимался разгружать вагоны проходивших мимо деревеньки продуктовых составов.
Потихоньку их родственные отношения приближались к бездонной пропасти и ухнули бы в нее безвозвратно, если бы одним тихим вечером не разразилась внезапная гроза, во время которой перед Чжинки, сидящим за столом, накрытым красной клеенкой, из ниоткуда на этом самом столе не появился Кибом, абсолютно голый, покрытый капельками влаги. Его темные волосы завивались во влажные колечки, тело отливало идеальной белизной, не испорченное ни одним пятном, не сохранившее ни одного прокола. Лишь черная родинка на животе делала его похожим и в то же время отличала его от людей.
