Наконец, пришел этот долгожданный и одновременно страшный для нее, Виктории, день и, промучившись двенадцать часов в одной из лучших парижских клиник, чуть не загремев в реанимацию и даже не распрощавшись с жизнью, Виктория все же благополучно родила здоровенькую девочку. Процесс восстановления после родов был долгий и тяжелый, но чувства все же были непередаваемые. Она, Виктория, стала матерью! Подумать только - та, которая никогда, по сути, не любила детей и всегда относилась к ним с равнодушием, даже с некоторой неприязнью, теперь ощущала непонятную для самой себя радость от того, что сама произвела на свет нового маленького человечка. Да еще так странно и приятно похожего на себя! Девочка... она, Виктория, представляла уже себе, какой красоткой она вырастет, вся в маму. Уж она-то научит ее со временем себя ценить и уважать.
Виктория даже не догадывалась, что умеет так любить. Любовь к своему ребенку, это как любовь к родителям, только еще сильнее, ведь он такой маленький и беспомощный, всецело зависящий от тебя. В этой жизни ей не осталось больше кого любить, кроме этого маленького чуда, рожая и вынашивая которое она так мучилась. Девочку она назвала Адель, решив сделать из малышки настоящую француженку.
Оказавшись с ребенком дома, не знающая о детях ничего и не умеющая с ними обращаться, она наняла себе в помощницы женщину, естественно француженку. Нянька, вырастившая помимо чужих, еще и своих детей, все это прекрасно знала и существенно облегчила жизнь Виктории, которую обучала всему, что знала сама. Женщина оказалась добродушная по натуре, но строгая и манерная на вид. Специфическая личность, что очень забавляло немного повеселевшую после родов Викторию.
Радости и оптимизма ей прибавлял тот факт, что она почти не поправилась во время родов, чего с ужасом ждала и невероятно боялась и пришла в нужную форму так быстро, что даже не успела сама опомниться. А ежедневные тренировки и утренние пробежки вернули ее мышцам прежнюю упругость и эластичность.
Артур был в восторге от племянницы и не отходил от нее ни на шаг, что было вполне взаимно. Ребенок к нему тянулся, инстинктивно чувствуя родственника.
- Спасибо тебе за все! - искренне поблагодарила Виктория, переводя задумчивый взгляд с Эйфелевой башни, видневшейся из окна гостиной и сверкающей в лучах заката на него.
Он поднял на нее свои умные глаза, продолжая щекотать Адель, которая заливалась от хохота. Ей уже шел шестой месяц.
- Да ладно тебе, за что? Мне все нравится. Теперь я спокоен и знаю, что ты справишься, - ответил он, весело ей подмигивая. - К тому же у тебя есть эта ворчливая мадам... чудная женщина.
- У нее папины глаза, - печально заметила Виктория, вглядываясь в уже проницательные темные глаза дочки. - И ямочки на щеках.
Артур понял ее меланхолию и грустно улыбнулся.
- Зато рыжая как мама, - сказал он, пытаясь ее отвлечь. - В любом случае, на тебя она похожа больше. От нашей семьи, по всей видимости, у нее только глаза и ямочки. Неплохо, если бы она унаследовала от нас хотя бы еще характер. Но предполагаю, это туманные надежды, если воспитывать ее будешь ты.
- Очень смешно, - ответила Виктория, улыбаясь. - Как он там, не знаешь?
- Знаю, но не скажу, - уверенно заявил Артур. - Зачем тебе знать и ворошить прошлое? Ты твердо решила начать новую жизнь, так начинай. Тайну сохранить я пообещал, значит, тебе не о чем беспокоиться.
Он помолчал, но вдруг лукаво прибавил:
- Но если ты сама захотела рассказать, так тебе никто не мешает.
- Не думай, что обманешь меня, - с иронией сказала она. - Я не передумала и не передумаю. Просто... скучаю... мне интересно как он живет, думает ли обо мне...
- Странные вы существа, женщины, - произнес он. - Ради своей гордости и принципов что-то скоропалительно решаете, а затем жалеете.
- Да ни о чем я не жалею! - вскипела Виктория. - Просто... в общем, не знаю я, что на меня нашло. Ты же ничего ему не расскажешь, правда?
- Не щурь глаза и не смотри на меня так. Если сказал, что не скажу, значит, не скажу.
Викторию убедил его уверенный тон.
- Возвращайся в Лондон, - предложила она. - Зачем ты так долго со мной возишься? Я не пропаду.
- Ну, во-первых, вожусь я не с тобой, а с ней, - весело поправил он, указывая на улыбающуюся Адель. - А, во-вторых, я тебе разве надоел, что ты меня выгоняешь?
- Я тебя не выгоняю и ты мне вовсе не надоел, - пояснила Виктория. - Просто тебе нужно жить своей жизнью. Нам всем нужно наладить собственную жизнь. И потом, ты всегда сможешь приезжать к нам, когда захочешь. Мы с Адель будем очень рады.
- Да, ты права, - согласился Артур. - Наладить жизнь нужно всем нам. Хотя я ни на что и не жалуюсь.
- Я всегда права, - с улыбкой сказала Виктория. - А если серьезно - я же вижу, что Франция тебе не очень нравится. Ты плохо понимаешь язык, произношение тебя раздражает. Тебе здесь трудно приходится. Француженки тоже как-то не по душе оказались. Тебя здесь ничего не держит, поезжай!
