- А как же вы? - серьезно спросил он, вглядываясь ей в глаза и прижимая к себе Адель. - Ты точно справишься одна? Учти, я не позволю травмировать психику своей племянницы.
- Да все будет хорошо! - заверила его Виктория, выходя из себя. - Если ты намекаешь на алкоголь или наркотики, то с этим навсегда покончено. Я прекрасно понимаю, что отвечаю теперь не только за свою жизнь. Роды научили меня ответственности.
- Что ж, я тебе верю, и надеюсь, не напрасно. Ну, а как с психическим здоровьем?
Он внимательно на нее посмотрел.
Виктория вздохнула.
- Я смирилась с чужим решением. О своих же я никогда не жалею. Что толку от этого? Я действительно решила начать новую жизнь, покончив раз и навсегда со всем старым.
- Хорошо, - просто ответил Артур. - И действительно пора. Я теперь спокоен.
Но лисье выражение его лица дало понять Виктории, что поверил он ей не до конца.
Через неделю Артур все же отправился в Лондон. Виктория рассудила, что так оно к лучшему. Было бы неправильно держать его подле себя и привязывать к себе и ребенку еще дольше. Каждый должен построить свою собственную жизнь, найти свой путь. Она и так слишком нагло сыграла на его совестливости и порядочности. Он не обязан был, по сути, так долго возиться с ней, забыв о собственной жизни.
Виктория все-таки сдержала обещание на счет алкоголя и наркотиков. Ничего этого не было больше в ее жизни. Но было одиночество. Противное, гнетущее, томившее душу. Никакой Париж не мог заглушить его рев.вечер, несмотря на погоду, Виктория приходила к Эйфелевой башне. Она просто подходила и смотрела, в мыслях представляя себя счастливой и любимой. Это стало ее ежедневным ритуалом. Странно, но вид башни умиротворял ее, успокаивал. Вечерние огни рассеивали тьму кругом. Также, как светящаяся вечером Эйфелева башня рассеивает непроглядную тьму вокруг себя, так же когда-нибудь, рассеется и тьма в ее душе. Она в этом уверена. Париж город любви, счастья. Кругом одни влюбленные парочки, восхищенные улыбающиеся туристы, нескончаемые свадебные фотосессии на фоне главного символа Парижа. Феромоны любви просто летают в воздухе и способствуют флирту. Но, правда в том, что несчастным и одиноким можно быть даже в Париже. Город и страна не имеет значения, когда в душе пустота, когда разбито сердце и нет надежд.
Как-то раз Виктория по обычаю пришла на любимое место. На улице было прохладно, сыро. Стояла ранняя осень, и руки без перчаток мерзли. Она поежилась. Эйфелева башня тонула в серовато-синем тумане, огни еле проглядывали сквозь густой сизый слой. Из-за тумана не было видно дальше вытянутой руки. Мистическая, волшебная погода.бездумно вглядывалась сквозь туман. Казалось, такой же царил и у нее в мыслях. Одиночество грызло изнутри, угнетало. Ей вдруг страстно захотелось поговорить - неважно с кем и о чем, главное - не молчать, не быть одной. Хотелось объятий, теплоты.
В нескольких шагах от себя она вдруг заметила мужчину. Он то и дело искоса на нее поглядывал, но подойти первый, видимо, не решался. Мужчина был симпатичный, и Виктория не раздумывая ни секунды, медленно подошла к нему сама. Мужчина не выказал никакого удивления, лишь приветливо улыбнулся.
- Противная погода, - сказал он по-французски, как-то просто, непринужденно, будто обращаясь к старой знакомой, а не к человеку, которого видит в первый раз.
Никаких банальностей и лести, от которой уже тошнило. Обычная фраза, зазвучавшая необычно в силу надоедливости всех остальных способов познакомиться.
- Просто отвратительная, - ответила Виктория, разглядывая мужчину. Чисто французский шарм выдавал в нем истинного француза.
- Не хотите посидеть вон в том кафе? - предложил он, кивая в сторону кафе с элегантной вывеской, таявшей в почти непроглядном тумане.
Виктория медленно покачала головой.
- Лучше прогуляемся, - сказала она, беря его под руку.
Он не сопротивлялся.
Француза звали Жан-Поль. Они гуляли вдоль Елисейских полей и болтали ни о чем. Но между тем этого ей и нужно было. Милая приятная беседа о простых вещах. Казалось, они знают друг друга всю жизнь. Виктория чувствовала себя в его обществе свободно и легко. Он не был навязчивым, наглым, развязным, как большинство мужчин. Но не был и безвольной трусливой тряпкой, как другое большинство. Это притягивало. Простота такая редкость в наши дни. А между тем ничего, оказывается, нет приятнее, чем быть собой, не натягивать каждый раз маску, не играть в двуличные игры, не притворяться, не лгать, не манипулировать. А вот так просто разговаривать. Хорошо проводить время, без задней мысли и коварных циничных замыслов. Люди, на самом деле, сами усложняют свою жизнь и отношения с другими людьми. Никто не просит их выдумывать хитроумные интриги, сплетни, общаться с людьми, которые им не приятны. Люди сами любят всякого рода игры, что бы не скучно было жить. А между тем простота и естественность, детская непосредственность остаются наиболее редкими качествами, и оттого кажутся такими необычными.
