Площадь, залитая неверным светом горящих справа от ворот мобилей, мерцала и волновалась, занавешенная, как рваным тюлем, слоями разноцветного дыма. Четыре прожектора лупили откуда-то сверху, и в их суетливых лучах гарь струилась и текла гуще. Перед цепью, преграждавшей путь к порталу "Маскавской Мекки", валялось десятка полтора тряпичных кукол. Когда пожарник опускал ствол гидранта, пружинистая струя воды обрушивалась на них, толкая и ворочая, и они, ожив, поднимали руки и мотали головами. Еще три или четыре упали чуть дальше - до них струя тоже добивала, но тыкалась вялой, потерявшей силу.
Черное месиво откатившейся в третий раз толпы надсадно выло.
- Сейчас, мля! - бормотал Бабец, смахивая кровь. - Сейчас!..
Руки сами, без участия головы, стали выворачивать руль, и Володька даже удивился неправильности их действий (но удивился как-то странно, стороной, как будто и руки были вовсе не его), потому что машина по крутой дуге пошла направо, в противоположную от ворот сторону. Однако ноги уже вбили педали, его бросило вперед, рычаг послушно хрюкнул - и трак, истошно ревя на задней передаче и раздирая пространство тяжелой стальной кормой, начал выписывать новую дугу, воображаемый конец которой упирался точно в середину портала.
Конечно, это было верное решение - задницей. Лбом переть как на комод так его уже окучили бы из шокергана, и привет. И секунды бы не прошло. Пух и готово. Два часа в бессознанке. И то если не в голову. Это он здорово придумал - задом на них: что, взяли?.. Снопы ядовитых огней зазря рассыпались на красном железе с белой надписью: "Шараб-кола". В зеркале заднего вида зеленая фигура медленно метнулась к одной из пожарных машин. Не успеть пеньку, не успеть. Прошляпили они Бабца. Пеньки - они и есть пеньки... Что-то беспрестанно сверкало. Он как автомат щелкал глазами в зеркала - правое, левое, правое, левое. Левое было красным... кровит, сволочь!.. Получите!.. Мягкие удары - тум, тум. Крики. Кажется, сразу четверо. Трак ухнул кормой в нишу портала и вышиб ворота. Бац! - вспышка. Лобовое стекло помутнело, будто глыба расстресканного льда. В голове быстро тикало. Стрелка таймера подползала к черте. Тормоза! Передача! Пошел!.. Рывками набирая ход, трак рванул обратно. В проем снесенных ворот уже вбегали люди. Получите!.. Ага, мля! Не любят!.. Снова несколько мягких ударов... крики... вспышки... Трак вывалился из портала направо, смел гидранты, с громом и скрежетом боднул пожарный мобиль, яростно буксуя, проволок несколько метров... Опять полыхнуло прямо в рожу. Бабец удивился, что еще соображает, и до упора вдавил педаль. Справа густились блестящие каски. Он вывернул руль... но тут синяя молния ударила в мозг, и шторки опустились.
x x x
Он открыл глаза и увидел луну. Луна качалась в темных облаках.
- Ну? - спросила луна. - Очухался?
Бабец тупо смотрел на нее. Луна была длинная, вытянутая - огурец, а не луна.
- Рикошетом шмальнуло, - послышался другой голос. - Свезло Бабцу. Если б в лобешник - капец.
Он скосил глаза - но ничего не увидел. Попробовал повернуть голову, чтобы взглянуть на говорящего.
- Брось, - возразила луна. - Его из пушки не убить. Здоров как бык.
- Да ладно - из пушки! Говорю тебе: поперло. Если бы прямой - без мазы.
Бабец голову все-таки повернул. Но не разглядел.
- Что ты гонишь? - хотел спросить он сам не зная у кого. - Кому капец?
Но выговорил только: хр-р-р-р-р.
- Во, захрюкал, - сказала луна. - Ишь, башкой-то мотает. Давай, давай. Оживай. Нечего.
Бабец уже понял: это Фитиль. Длинная белая рожа.
Язык во рту был - как говяжий.
- Да я ны... ны-ы-ичего, - кое-как выговорил он. - Ны... ны-ы-ормалек.
Подтянул ноги. Мурашки бегали по всему телу.
- Ожил, - удовлетворенно заметил Фитиль. - Пошли тогда, там тебя спрашивают.
- Кто?
Кислая слюна заливала рот. Бабец с усилием сплюнул. Повисла, сволочь, на подбородке. Утерся.
- Конь в пальто, - сказал Фитиль. - Вставай, герой.
Бабец попробовал руками. Руки шевелились. Но так, будто их только что слепили из пластилина.
- Ух, мля...
Сел. Стена поехала вправо... влево... устаканилась.
- Чего? - спросил он, часто моргая и переводя взгляд с одного на другого. - А?
Осторожно потрогал. Голова замотана какой-то тряпкой.
- Все путем, - сказал Фитиль. - Загасили пеньков. С твоей помощью. Короче, не разлеживайся. Дел полно.
Бабец оглянулся. Дым густо валил откуда-то справа.
- Ага, - сказал он, морщась. - Ну ладно... пошли.
Фитиль шагал впереди. Бабец тащился следом. Площадь была пуста. Только тряпичные бугры. Кобровцев можно было узнать по форме. Много. Особенно здесь, у самого портала. Чад. Тени.
- А каски? - спросил он, приглядываясь.
- Что? - Фитиль оглянулся. - Ты прибавь шагу, прибавь. Тащимся...
- Почему без касок-то? - повторил Бабец.
- Ребята поснимали, - Фитиль пожал плечами. - А что, удобно... твердая. Нравится работка?
- А?
- Говорю, работка-то твоя, - как, говорю, нравится?
- Моя? - переспросил Бабец, озираясь.
Язык едва ворочался. Голова гудела. Сейчас бы лечь... Погулял - и в тряпки.
- А?
- Что ты все акаешь! С первого раза не доходит? Подожди, сказал.
