Александра Васильевна в ужасе смотрела на подвешенное изваяние.
- Пли! - крикнул лейтенант Свищов и рубанул воздух ладонью.
Залп распорол небо, с оттяжкой ударив по нервам.
В ту же секунду долгожданное солнце внезапно вывалилось из облаков, жарко хлынуло на землю и взорвалось на металле труб и автоматов.
Капельмейстер, привстав на цыпочки, яростно отмахнул, - оркестр ступенчато грянул, загудел: волнистые звуки протяжно поплыли над головами.
Подъемный кран задрал стрелу.
Фигура, захлестнутая тросом за горло, качалась на этой стреле, мучительно выгибаясь над темной, чернорукой толпой.
Твердунина ахнула и на секунду закрыла глаза ладонями.
Кандыба крякнул.
Кран заскрежетал, повел стрелу влево, одновременно поднимая свой страшный груз. Раскачиваясь, скульптура взъезжала все выше. Вот она оказалась над кровлей мавзолея.
Крак!
- А-а-а-ах! - выдохнула толпа.
Освободившийся крюк подпрыгнул.
Словно снятое рапидом, обезглавленное туловище начало медленно падать... полетело вниз... долетело... и тяжело грянулось о крышу, брызнув пыльной крошкой и расколовшись.
Мавзолей ухнул и покосился. Крановщик сбавил газ и растерянно высунулся в окошко кабины.
Голова быстро катилась по гладкому бетону... достигла края... тяжело упала на землю... сделала еще два или три оборота... и замерла возле трибуны.
Мертвые глаза смотрели вверх с покрытого оспинами лица.
Александра Васильевна почувствовала, что сейчас ее вырвет.
- Пустите, - сказала она и слепо шагнула к лестничке. - Пустите же!
Степан Ефремович ахнул.
- Куда?! Клопенку сюда! Где Клопенко?! - рычал он медвежьим голосом. Да ты за такое!.. ты за такое не билет!.. в бараке сгною!.. Клопенку мне!..
Петька, матюкнувшись, схватил было Твердунину за руку.
- Стоять!
Она пошатнулась, и ледяной ужас облил сердце.
Дверь райкома раскрылась.
- Алекса-а-а-андра Васильевна-а-а! - заполошно кричала Зоя с порога, припрыгивая от нетерпения и маша рукой. - Идите скорее, Михал Кузьми-и-ич зво-о-о-онют! Говорят - сро-о-очно!
Александра Васильевна встрепенулась, обожгла Петьку яростным взглядом. Тот, заворчав, нехотя отступил.
Она быстро спустилась по ступеням, добежала до дверей... взлетела на второй этаж, толкнула дверь кабинета.
- Алло!
- Ну, долгонько вас к телефону-то зовут, голубушка, - пророкотал знакомый, родной голос Клейменова. - Обедали?
- Нет, Михаил Кузьмич, что вы! - заторопилась Твердунина, обмирая: не знала, чем порадует Клейменов. А ну как Кандыба уже успел доложить? - У нас мероприятие, - сказала она звенящим от волнения голосом. - Как раз сейчас... и я... извините... с народом, так сказать.
- Слышал я про ваше мероприятие, слышал... Молодцы. Крайком вас поддерживает. Верное решение. Своевременное. В условиях сложившейся обстановки. Не растерялись. Не побоялись ответственности. Одобряю. Так держать, Твердунина.
Александра Васильевна почувствовала, как кровь радостной волной бросилась в голову.
- Спасибо, Михал Кузьмич! Спасибо, я и впредь... со всей ответ...
- Погоди, погоди, - рокотал Клейменов. - Еще не все, Твердунина, не все... Значит, слушай. Дельце у нас с тобой будет. Мы тут с товарищами посовещались... Есть такое мнение, что засиделась ты у нас в районе, Твердунина! Надо тебе, Твердунина, того! Как-то все-таки, а? А то что ж это? Под лежачий-то камень вода не того, как говорится.
Александра Васильевна немо кивнула.
- Слышишь меня, Твердунина? Я выдвинул предложение... Соратники, конечно, поскрипели: молода, мол... да и женщина. Но я указал на твою инициативку. Согласились: зрелая, говорят, инициативка. В общем, так, Твердунина! Пойдешь ко мне третьим секретарем?
- Ме-е-е-е... - произнесла Александра Васильевна, едва не теряя сознание.
- А что? Область вашу мы укрепили. Кандыба - мужик твердый, он райончики подтянет. Нечего тебе там сидеть. В область тебя поднимать смысла нет. Что ты там, Твердунина, под Кандыбой будешь делать? На промышленность разве кинуть? - так не потянешь... А бумажки перебирать и без тебя бездельников хватает.
- Хорошо, - пролепетала Александра Васильевна. - Отдел... я... бумажки... нет, зачем?..
- Короче, пойдешь ко мне "третьим". Фактически - заместителем по идеологии.
Он откашлялся.
- Спрашиваю - лады?
- Лады! - Александра Васильевна встряхнула челкой. - Слушаюсь, Михаил Кузьмич!
- Вот в таком разрезе, - задумчиво сказал Клейменов. - Как вообще дела-то? Кандыба там чего? Разворачивается? Он мужик боевой...
- Разворачивается, - подтвердила Твердунина. - Что-то даже слишком.
- В каком смысле?
Она замялась, лихорадочно ища ход.
