Вот бы услышать еще раз, как он говорит это. Тихо, чувственно, волнующе…
Как же хорошо…
«Эверли».
«Эви…»
Мне казалось, я слышала чей-то голос, зовущий в мир живых. Чувствовала сильные пальцы, сжимавшие мою безвольную руку, легкое дыхание, чужое тепло возле бедра, ощутимое даже сквозь плотную ткань рубашки и несколько одеял. Кто-то был рядом, всем сердцем желая, чтобы я очнулась. Родной, близкий, желанный…
– Эви…
Ласковое прикосновение ко лбу, выбившаяся прядь, заправленная за ухо. Разговоры, разговоры, разговоры… «Она совершенно истощена», «нужно время, организм еще недостаточно восстановился», «не стоит беспокоиться, милорд, в столь юном возрасте негативные последствия минимальны». Отчего-то было приятно знать, что кому-то небезразлична моя судьба.
«Эви. Эви…»
Я улыбнулась призрачному голосу.
И открыла глаза.
Никого.
Я была совершенно одна в незнакомой спальне. Из высокого окна, занавешенного тонкими шторами, лился мягкий рассеянный свет. На стенах блестели золотом дорогие рамы картин. Благоухали цветы, украшавшие прикроватный столик, заставленный склянками, бутылочками и баночками. Под парадным портретом незнакомой статс-дамы чернел за позолоченной решеткой потухший камин. У закрытой двери на стуле белели забытые кем-то пяльцы.
Балдахин кровати был поднят. В изножье лежал вязаный плед, а перина, огромная и широкая, была мягкая, точно облако. И лишь одна деталь в богато обставленной спальне казалась инородной и лишней.
Я.
Что я здесь делаю – в чужой постели, на тонких шелковых простынях, среди богатства и роскоши, достойных по меньшей мере баронессы Вудверт?
И тут память вернулась ко мне, обрушилась на плечи невыносимой тяжестью.
Ночной сад. Поиски Лорри. Встреча с герцогом. Бегство. Погоня. Мэрион. Граф Хенсли…
Я бросила взгляд на окно и чуть не задохнулась от ужаса. Сквозь полупрозрачные шторы ярко синело полуденное небо.
– Лорри!
Где она, как она, что с ней?
Я дернулась, приподнимаясь на локтях, и тут же со стоном упала обратно в облачные объятия перины. Перед глазами запрыгали черные точки, приступ дурноты сдавил грудь. Тело не слушалось, голова раскалывалась на части.
Упрямо сжав губы, я попыталась снова.
И снова.
Сесть удалось с четвертой попытки. Вцепившись в край прикроватного столика и тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, я опустила на пол сначала одну ногу, затем вторую. Оперлась на столешницу, пошатнулась…
– Миледи, что вы делаете?
От неожиданности пальцы ослабли, и я бессильно рухнула обратно на подушки. В дверях спальни замерла служанка – незнакомая миловидная девица в белоснежном переднике. При виде меня она заохала, едва не выпустив из рук поднос с кувшином воды и полотенцем для обтираний.
– Нельзя же так, миледи! – Опустив тяжелую ношу на стул, она подлетела ко мне и, обняв за плечи, попыталась уложить обратно в постель. – Доктор и его светлость велели вам лежать и набираться сил. Так что если нужно чего, миледи…
– Я не леди. – Странное, неуместное обращение и едва прикрытая насмешка в голосе девицы выбили меня из колеи.
– Были такие слухи, – фыркнула служанка. – Но его светлость приказал обращаться к вам только так и исполнять малейшую вашу прихоть.
– Его светлость?.. Лорд Хенсли?
– А кто же еще? – Девица хихикнула. – Жених ваш. Будто не знаете.
Жених?
Подтверждение нашлось сразу же, не пришлось даже расспрашивать насмешливую служанку. Безымянный палец правой руки украшало кольцо – изящный золотой ободок с россыпью мелких бриллиантов и сиреневым сапфиром в центре, напоминавшим об аметистовом взгляде графа Хенсли и чарах мастера над разумом.
Я нервно сглотнула.
Немыслимо. Невероятно.
Происходящее казалось чем-то совершенно нереальным – очередной игрой в «леди Хенсли», которую Лорри выдумала, чтобы подразнить меня за тщательно скрываемый интерес к старшему брату. Однако вот она я, в богатых покоях, и на моем пальце помолвочное кольцо рода Хенсли. Что это, если не чья-то глупая шутка?
– Ох и шуму же вы наделали своим появлением, миледи! – не заметив моей растерянности, проговорила служанка, явно желавшая разузнать как можно больше свежих сплетен. – Появились во дворце среди ночи, вся в грязи да в лохмотьях, а потом еще и слегли с лихорадкой. Милорд чуть с ума не сошел, пока доктор вас выхаживал. Сказал, с лошади вы упали и в лесу заблудились. Да только что это за лошадь такая, после которой песок в волосах да рубашка драная и в соляных разводах? И как так скакать надо, чтобы ветром платье сдуло? – Темные глаза хитро и многозначительно сверкнули из-под полуопущенных ресниц. Я встретила любопытный взгляд служанки хмурым молчанием. – Ох, простите мою непочтительность, миледи, – девица насмешливо фыркнула, – я ничего такого не имела в виду. Просто…
