Пальцы сжались, сминая тонкий лист. По запястью скользнули, подбираясь к бумаге, жадные алые змейки. За спиной недовольно выдохнул лорд Хенсли.
– Что вы делаете? – Шагнув ко мне, он забрал поддельное письмо и, расправив бумагу, вложил в конверт. – Это совершенно на вас не похоже.
Я развернулась, наверное, излишне резко, и бросила на графа отчаянный взгляд:
– Эти записки – ложь! – Голос сорвался. – Если Лоррейн и правда забрала леди Вудверт, то почему не привела ее к вам?
– Тэмзин отправила ее домой, – терпеливо, точно маленькому ребенку, повторил лорд Хенсли. – Я хотел с ними поговорить, но, когда закончил дела, экипаж уже уехал. В настоящий момент Лоррейн, скорее всего, находится на пути в Хенсшир, и не думаю…
– Но как? – перебила я, запоздало вспомнив о единственном и самом верном способе подтвердить свои слова. – Разве маг без камня силы может покинуть Дворцовый остров? Разве это возможно?
– Это невозможно… – машинально ответил лорд Хенсли.
И замолчал, так и не закончив фразы, когда на моей ладони блеснул серебром кристалл на изящной золотой цепочке. Без сомнения, граф прекрасно знал, как выглядит камень силы его сестры. С таким доказательством сложно было отрицать очевидное.
– Откуда он у вас?
Подцепив двумя пальцами камень, лорд Хенсли поднес его к лицу. Цепочка натянулась, и я бездумно подалась следом, почти прижавшись к графу и стараясь не мешать ему изучать камень. А заодно не думать, не думать… о его дурманящем запахе, о теплом дыхании, о прохладных пальцах, скользнувших вдоль основания шеи, а затем почему-то переместившихся на лоб…
– Вы вся горите! – Вот теперь граф заметно заволновался. Пальцы коснулись висков. – У вас жар. И вы, должно быть, бредите.
– Вы мне не верите! – Сердце сжалось, глаза защипало. Камень силы вспыхнул, подогревая внутренний огонь разочарования и обиды. Неужели все зря? Неужели, что бы я ни делала, лорд Хенсли так и не поверит мне? – Вы же маг разума. Прочитайте меня! Вы же можете, я понимаю, вам нужны доказательства, так возьмите их прямо из моей памяти…
Граф нахмурился:
– В вашем состоянии это не лучшее решение.
– Мне плевать, что со мной будет! – Злость, подхлестнутая бушующим в крови пламенем, выплеснулась наружу, засияв, словно маленькое красное солнце. Лорд Хенсли отшатнулся, точно обжегшись. – Лорри в опасности, у нас нет времени! Нужно скорее ее вызволять! Лорд Голден… – Злое алое свечение усилилось. – Лорд Голден владеет силами нескольких стихий. Он не должен, но почему-то…
– Да прекратите вы это! – выкрикнул граф, морщась от ослепительно-яркого красного света. – Немедленно прекратите!
– Что? – Я моргнула, удивленная непривычной эмоциональностью в его всегда спокойном голосе.
– Это. – Пальцы графа стиснули мои предплечья. Крылья аристократического носа дернулись, как будто прикосновение к обнаженной коже обжигало, но лорд Хенсли не ослабил хватки. – Магию, – повторил он уже мягче. – Вы себе вредите. Пожалуйста, успокойтесь, я вам верю.
А потом случилось и вовсе немыслимое – сильные ладони скользнули по спине, привлекая меня к жилистому телу. Лорд Хенсли сжал меня, крепко и одновременно бережно. Камень силы, зажатый между нашими телами, пульсировал, как живое горячее сердце.
Тук-тук.
Тук-тук.
– Эверли, – выдохнул граф мне в макушку, – успокойтесь. Я вам верю. Верю. – Пальцы коснулись затылка, зарылись в волосы, едва ощутимо массируя кожу. – Тише, тише. Вот так…
Тук.
Тук.
Огонь притих, словно кристалл, как живое существо, подстраивался под ровное биение чужого сердца. И вместе с алым жаром вытекала из тела сила, державшая меня на ногах, позволявшая говорить, ходить, думать…
– Но лорд Голден… Лоррейн… – В отчаянии я потянулась за ускользающими языками кровавого пламени, но в сильных руках лорда Хенсли было так надежно и спокойно, а голос звучал так ласково и уверенно, что я… не смогла… – Нужно…
– Я разберусь. – Объятия стали крепче. – Все будет хорошо, Эверли. Я найду Лоррейн. Но сначала я должен позаботиться о вас.
– Нет… нет… – Сознание уплывало, мысли путались. Огонь затухал, и вместо него возвращался иной жар, лихорадочный и липкий. – Лорри… и Голден…
– Я все понял, – донеслось до меня как сквозь вату. – Понял. Успокойтесь. Вот так.
– Коул…
– Все будет хорошо, Эверли. Все будет хорошо.
И я поверила. Почему-то поверила. Прижалась щекой к прохладному шелку рубашки, закрыла глаза.
Сияние погасло.
Я всхлипнула.
И вдруг поняла – все.
Больше я ничего не смогу: ни говорить, ни шевелиться, ни думать. Я отдала себя без остатка, до последней капли. Кровавый огонь ушел, оставив внутри лишь тлеющие угли.
Я рвано выдохнула.
– Эви?..
Дальнейшего я не слышала. Тело, наполненное жаром, обмякло, безвольно оседая в надежных объятиях. Тревожно зазвонил колокольчик. Голос, полный волнения, затребовал лекаря. Комната вмиг наполнилась шагами, под веками заметались огни.
Но все, что имело сейчас значение, – это сильные руки, прижимавшие меня к широкой груди, едва различимый шепот и прохладное прикосновение губ ко лбу, ненадолго унявшее лихорадку и боль. Я улыбнулась, проваливаясь в забытье.
«Эви…»
