Первым моим желанием было кинуться к колокольчику, вызвать камердинера и приказать ему выпороть нерадивую служанку за умышленную порчу вещей. Но тут же пришло горькое осознание бессмысленности такого поступка. Горничная, глядевшая на меня с насмешливым презрением, лишь показала неприглядную правду – мне здесь не место. Еще вчера я была такой же бесправной служанкой, как она, и вдруг по одному взмаху руки лорда Хенсли обрела положение и статус, в одночасье поднявший меня выше тех, с кем я недавно ела за одним столом. И пусть во мне текла благородная кровь, я никогда не чувствовала себя ровней графу и юной графине Хенсли.
Я горько усмехнулась своим мыслям. Ох, слышала бы меня Мэрион – точно залепила бы звонкую пощечину. А потом вызвала бы горничных и рассчитала всех до единой. Сестра всегда знала, кто она и как должна поступать. Но нужно было признать – я не Мэр.
Мэр… Я осторожно извлекла из складок испорченного платья стеклянную пробку, отлитую в форме розы. Основание цветка сладко пахло духами. Сестра подарила мне этот флакон в день своего отъезда, еще не зная, что мы больше никогда не увидимся. А теперь Мэрион нет в живых, а запах из разбитой склянки рано или поздно выветрится, не оставив даже воспоминаний. И папин кисет, весь в креме и чернильных пятнах, и мамина любимая шаль, и шелковые перчатки Лорри – все дорогие мне вещи были безнадежно испорчены. Сломаны, смяты, изорваны – ради глупой мести…
И никакое наказание не вернет их.
Маму.
Мэр.
И Лорри… тоже…
Сжав в руках расшитый кисет, я расплакалась навзрыд. Страх за Лорри, боль от потери мамы, дважды пережитая смерть Мэр – все, что накопилось в душе за несколько последних дней непрекращающегося кошмара, вырывалось из груди горькими безутешными всхлипами.
Слезы текли и текли. Я захлебывалась, давилась ими и не находила в себе сил остановиться.
Приоткрылась и тут же захлопнулась дверь. Наверное, у служанки теперь будет повод злорадствовать, но мне, если честно, было все равно. Какое это имело значение, если прежняя спокойная, размеренная жизнь ушла, а новая, где среди хаоса и ужаса нашлось место сильным рукам и прикосновению губ к запястью, не продлится долго. Все это: роскошные покои, платья, приемы – закончится. А я останусь – с порванной книгой, с испачканной шалью и разбитой жизнью.
Слез было столько, что, казалось, они никогда не иссякнут. Возможно, я так и проплакала бы до самого вечера, а потом и до утра, если бы кто-то не постучал в окно.
Удивленная, я повернулась и увидела на подоконнике ворона. Птица бесстрашно встретила мой заплаканный взгляд, сверкнула необычными желто-зелеными глазами и упорхнула прочь.
И странно, но мне вдруг стало чуточку легче. В последний раз шмыгнув носом и утерев слезы, я сделала несколько глубоких вдохов, возвращая ясность мыслям.
Думать о прошлом было горько, о будущем – страшно. Но сейчас… сейчас ничего еще не закончилось. Я должна помочь Лорри и лорду Хенсли, а значит, нужно быть сильной. А я вместо того, чтобы готовиться к императорскому приему, целый день только и делала, что жалела себя и вымачивала в слезах мамину шаль.
Собравшись с духом, я решительно подняла с пола вымазанную в чернилах и пудре книгу и открыла на разделе представления юных особ ко двору. Основы ритуала я запомнила благодаря урокам, которые леди Тэмзин давала Лорри перед ее дебютом, и менее формальная церемония в целом была почти такой же, разве что подвести меня к императорской чете мог любой придворный, а не обязательно старшая леди семейства. Но дальше…
По спине прокатился холодок.
«Прикосновение императорского кольца забирает у представляемой ко двору особы капельку крови, чтобы определить ее магию и принадлежность к знатному роду, после чего камень силы Айоны на несколько секунд меняет цвет. Процедура эта почти безболезненна и не оставляет порезов, но даже если вы почувствуете легкий укол, нужно не подавать виду и сохранять на лице почтительную улыбку.
Сходным образом работает и кровная привязка придворных масок…»
Кровь…
Я заставила себя несколько раз перечитать абзац, но смысл от этого не менялся. Мэрион повезло, несказанно повезло, что ее основной магией была водная стихия, что позволило ей находиться при дворе, скрывая наше родовое имя. А я… Воздух проявился во мне очень слабо, зато жаркий огонь Митчеллов полыхал в полную силу, и только строгие наставления мамы и долгие тренировки с сестрой помогли мне научиться обуздывать и скрывать внутреннее пламя.
Но обмануть императорское кольцо… невозможно, немыслимо.
Мыслей не было. Я в отчаянии заметалась по комнате, не находя себе места от волнения. Ох, если бы только в день представления Лоррейн ко двору я задержалась на несколько минут дольше, чтобы увидеть все целиком! Если бы только леди Тэмзин уделила больше внимания магической составляющей ритуала, а не умению пятиться спиной, не наступая на подол платья. Я бы… я бы…
