Из груди вырвался горький смешок. И что бы я сделала, знай я заранее, в чем будет заключаться ритуал? Выпрыгнула бы из кареты перед императорским кортежем, нижайше прося отложить представление до того момента, как лорд Хенсли найдет сестру и расторгнет помолвку? Сказалась бы больной… нет, лучше сразу мертвой?
Бесполезно.
Что же делать? Что делать?
И, не придумав ничего лучше, я выскочила за дверь и бросилась искать лорда Хенсли. Если представление пойдет не так, он пострадает от этого не меньше, чем я, а может быть, даже и больше. Я не могла, не имела права промолчать, тем самым подставив его под удар.
Нет, не так. Я хотела. Хотела довериться, рассказать о своих тайнах, даже о тех, что так и не смогла открыть Лорри. Обо всем. С самого начала. Потому что верила – он поможет. Не оттолкнет, не отмахнется. Я провела наедине с лордом Коулом всего лишь день, но никогда прежде не чувствовала себя такой защищенной. Важной, нужной, значимой. И… не одинокой.
– Лорд Хенсли…
Дверь распахнулась без усилий. К счастью, граф был на месте – как всегда погруженный в сотни бумаг, молчаливый и сосредоточенный.
– Две минуты, Эверли, – проговорил он, не поднимая головы от бумаг. – Садитесь.
Отвлекать занятого лорда Хенсли, который и так тратил на решение моих проблем невообразимое количество времени, не хотелось, и потому я просто молча опустилась на стул и замерла, исподтишка любуясь аристократическим профилем, волевым подбородком, четким изгибом губ, темными прядями, небрежно перехваченными лентой. А потом взгляд почти против воли скользнул ниже, отмечая разворот плеч, поджарое тело и сильные крепкие руки. Лорд Коул Хенсли был красив. Без сомнения, рядом с таким мужчиной у любой девушки начинало чаще биться сердце…
– Смотрю, вы учитесь терпению, Эверли.
Я не сразу осознала, что две минуты истекли, граф закончил дела и теперь сам разглядывал меня, а осознав, покраснела, смутившись собственной бесцеремонности. Лорд Хенсли насмешливо улыбнулся, но в следующий момент улыбка пропала.
– Что случилось? Кто вас расстроил?
Запоздало сообразив, как выглядит мое лицо после нескольких часов рыданий, я торопливо вскинула руки к покрасневшим глазам и припухшим щекам.
– Это не важно…
– Важно.
Лорд Хенсли поднялся и строго оглядел меня с ног до головы. Следуя за его взглядом, я неловко пыталась прикрыть то чернильное пятно на юбке, то след от пудры, то вспухший, воспалившийся рубец ожога, но прятать очевидное было бесполезно.
Под пронзительным аметистовым взглядом я не смогла не признаться:
– Чернильница… протекла, милорд. И мои баночки с кремом. Видимо, когда переносили вещи…
Глаза лорда Хенсли потемнели.
– Мистер Маккой! – На пороге немедленно появился камердинер. – Приведи ко мне Мэнди.
– Сию секунду, милорд, – поклонился слуга.
– Не стоит… – начала было я, но осеклась, увидев каменное лицо лорда Хенсли.
Три минуты спустя камердинер втолкнул в кабинет взволнованную горничную. При виде графа довольная улыбка мигом сошла с румяной физиономии. Мэнди побледнела, пальцы вцепились в ленту передника.
Аметистовые глаза холодной сталью сверкнули из-под нахмуренных бровей.
– Что произошло?
– Я… я не знаю… – Горничная посмотрела на меня, запнулась и потупилась в притворном смущении. – Леди, должно быть, что-то напутала…
Но ярость, мелькнувшая в светлых глазах, и злобное торжество, вызванное, верно, моим плачевным видом, выдали ее с головой. Неловко подхватив юбки, Мэнди опустилась перед графом в глубоком реверансе, не поднимая головы из страха встретиться взглядом с мастером над разумом. Полные розовые губы задрожали, щеки пошли красными пятнами.
– Милорд…
– У меня нет времени на твои оправдания.
Он шагнул вперед, и Мэнди в ужасе отшатнулась, готовая опрометью броситься прочь.
– Простите, милорд, – залепетала она, уже совершенно искренне напуганная. – Не знаю, что на меня нашло, я виновата, простите, только не применяйте ко мне вашу… магию, у меня жених есть, а вдруг я умом тронусь, кто тогда на меня посмотрит, умоляю, сжальтесь!
Шаг. Еще шаг.
Мэнди затрясло. Я видела, как содрогались от беззвучных рыданий округлые плечи. Кажется, служанка на полном серьезе прощалась с жизнью за разлитый флакон духов и испорченную шаль…
Но лорд Хенсли прошел мимо – так, словно рядом с ним было пустое место. Камердинер, ждавший за дверью, без лишних слов протянул графу тонкий листок из прозорливо прихваченной с собой папки. Приглядевшись, я увидела знакомую таблицу с расчетом жалованья наемного слуги – весь прошлый год я ежемесячно ставила в нижней строке свою подпись, перед тем как получить честно заработанные три с половиной сольдора.
Не читая, граф протянул лист служанке:
– В ваших услугах мы больше не нуждаемся.
