– Увы, избежать вашего официального представления императорскому двору не удастся. Но не тревожьтесь раньше времени. Не думаю, что кто-либо при дворе обращал внимание на цвет вашего камня силы в то время, пока вы были компаньонкой. И раз уж мы с вами оказались в одной лодке… – Я вспомнила остроносую яхту и тошнотворную качку морского путешествия и не удержалась от усмешки. Лорд Хенсли улыбнулся в ответ: – Не бойтесь. Обещаю, мы выпутаемся из этого. Вместе.
На сердце потеплело.
«Вместе».
Лучшее слово на свете.
«Вместе».
Вцепившись дрожащими пальцами в сгиб локтя лорда Хенсли, я мысленно повторила это, наверное, тысячу раз, прежде чем страх и малодушное желание сбежать, забыв про все обещания, отступили, позволив держать спину ровно и шагать уверенно и плавно, как подобало истинной леди. Если бы я была одна, ничего бы не получилось. Если бы не Коул – его рука поверх моей ладони, его непробиваемое спокойствие и молчаливая поддержка, я бы ни за что не справилась со своими эмоциями. Встреча с императором пугала до безумия. Но граф был рядом, и я льнула к нему, как тень к свечке, боясь, что стоит лишь немного отстать, и страхи поглотят меня, лишив сил и разума.
И не только они.
Слух о том, что невеста лорда Хенсли, которая еще вчера была то ли горничной сестры графа, то ли его заграничной любовницей, готовится предстать перед небесными очами Солнцеликого, пролетел по дворцу со скоростью урагана. И пусть право присутствовать на императорской трапезе имели не все, никто не мешал любопытствующим столпиться в коридорах, ведущих к обеденному залу, ожидая моего появления. А после беззастенчиво смаковать увиденное, нарочито громко охая в притворном неодобрении.
«Графская подстилка», «безродная выскочка», «новая забава императора» – и это еще самое безобидное из того, чем награждали меня придворные сплетники, даже не потрудившись понизить голос.
А я-то полагала, что наслушалась достаточно мерзостей от уволенной Мэнди. Наивная! Злоба и зависть были и здесь, прятались за фальшивыми масками и лицемерными улыбками.
Не осталось ничего, что укрылось бы от хищных взглядов: ни мое платье, ни прическа, ни фигура, ни даже манера ходить. Любое неверное движение, любой нервный жест моментально становились поводом для колких насмешек. Шепотки кружили по коридорам, переходили из уст в уста, мгновенно обрастая все новыми и новыми подробностями. А если грязных деталей не хватало, их не стеснялись выдумывать.
Досталось и лорду Хенсли. Придворные выдвигали версии одна другой хуже: от банальной беременности до приворотного зелья и умопомешательства на почве длительного воздержания и хронической мужской несостоятельности. Кто-то смеялся, кто-то сочувствовал. Особо нахальные, полагавшие, верно, что под маской смогут остаться неузнанными, открыто предлагали помощь с якобы обесчещенной девицей. «Нет человека – нет проблемы, а для женитьбы есть девки и посочнее».
Граф, чье лицо было скрыто волчьей маской главы императорской службы безопасности, оставался сдержанным и непробиваемо молчаливым, хотя по жесткому стальному блеску в аметистовых глазах мне казалось, что где-то внутри на каждого шутника мысленно составлялись аккуратные папочки, способные укоротить особо длинные языки.
Отчего-то мне понравилась эта мысль.
Перед входом в обеденный зал собралась немалая толпа. Разодетые придворные расталкивали друг друга, сражаясь за место у широко распахнутых дверей, и стрекотали, точно стая пестрых птиц в клетке. На удивление, здесь на нас никто не обращал внимания. Я хотела спросить лорда Хенсли о странной перемене, но не успела. Толпа взволнованно подалась вперед, вытягивая шеи.
«Она, это она! – послышались шепотки. – Смотрите, ведут, ведут! Преступница! Убийца!»
Лорд Хенсли помрачнел. Крепко сжав мою руку, он потянул меня в самую гущу придворных. К счастью, оскаленная морда Волка и нашивки службы безопасности на парадном мундире делали свое дело: толпа, пусть и с недовольным ворчанием, расступалась, пропуская нас.
Несколько уверенных тычков локтями и плечами – и мы протиснулись внутрь.
В первое мгновение огромный обеденный зал, освещенный сиянием Солнцеликого и Луноликой, ослепил меня блеском стекла, яркостью позолоченной лепнины, пестротой костюмов и масок. Трапеза еще не началась – два длинных стола были пусты. Придворные с молчаливым почтением стояли у назначенных мест, вдоль стен в ожидании команды выстроились слуги. Император, императрица и герцог Голден занимали почетные места на высоких креслах в центре зала. А в самой середине огромного зала замерла…
Я не сразу узнала коленопреклоненную фигурку в белом платье, похожем на те, что мы с Лорри надевали на злополучный бал в честь прибытия варравийской делегации. А узнав, едва удержалась от вскрика.
