Капитана Якушева ему навязал генерал Прохоров. «Ума он небольшого, — сказал генерал, — зато преданный, как пес. Ни о чем не рассуждает, ничего не боится, ни в чем не сомневается, просто выполняет приказы. Что прикажешь, то и выполнит». Скорикову капитан не нравился; он подозревал, что основной задачей капитана Якушева является не столько оказание ему посильной помощи в острых ситуациях, сколько осуществление малопочтенных функций соглядатая и доносчика. Впрочем, в глаза Якушев особенно не лез, под ногами не путался, а когда в нем вдруг возникала нужда, неизменно, будто по щучьему велению, оказывался под рукой. Вот и сейчас он как-то незаметно очутился прямо за спиной у полковника Габуния, держа автомат одной рукой за ствол, а другой за казенник — ну, примерно так, как держат острогу, намереваясь проткнуть ею ленивую глупую рыбину. В его способности предугадывать еще не сформулированный приказ чудилось что-то мистическое. Ну откуда ему было знать, о чем идет у полковников разговор и, главное, чем он, этот разговор, кончится?!
Тем не менее он все это как-то угадал и заранее вышел на позицию, приготовившись выполнить приказ, который Скориков в тот момент еще и не думал отдавать. Эта готовность так явственно читалась во взгляде, которым Якушев смотрел на полковника, что Скорикову оставалось только кивнуть.
Что он и сделал.
Якушев поднял автомат и четко, как на занятиях по рукопашному бою, коротко и резко ударил полковника Габуния прикладом по затылку. Пистолет грузина коротко лязгнул, ударившись об асфальт, а сам Габуния, одетый в толстое зимнее обмундирование, повалился мягко, почти беззвучно.
— Все слышал? — спросил Скориков у Якушева. — Давай займись.
Брезгливо перешагнув через откинутую в сторону руку Ираклия Самсоновича, полковник Скориков перешел на сторону дороги, противоположную той, на которой размещался расстрелянный блокпост, резким движением отбросил окурок, присел на сырой бетонный блок ограждения, закурил снова и стал ждать, пока спецназовцы под командованием Якушева сделают все как надо.
…Когда полковник Габуния открыл глаза, колонна уже ушла. Голова у него раскалывалась, к горлу подкатывала тошнота — возможно, из-за запаха бензина, которым, казалось, пропиталось все вокруг. Руки полковника лежали на оплетенном разноцветной изолированной проволокой руле какого-то автомобиля — судя по знакомой, некогда считавшейся шикарной, а ныне казавшейся наивно-вычурной приборной панели, то был «ВАЗ-2106», в просторечье именуемый «шестеркой». Сквозь треснувшее ветровое стекло Ираклий Самсонович видел только серую стену, неряшливо сложенную из бетонных блоков, и проем в этой стене, заложенный мешками с песком таким образом, что оставшееся отверстие своими размерами и конфигурацией напоминало пулеметную амбразуру. Судя по стволу ручного пулемета, который торчал оттуда, бессмысленно и криво уставив в низкое серое небо свой комариный хоботок, это и была амбразура. Стена вокруг нее была густо исклевана пулями, просыпавшийся песок припорошил дерюжные бока вспоротых очередями мешков. Глядя на эти мешки, полковник Габуния наконец вспомнил все, в том числе и план Скорикова, и сообразил, за рулем какой именно машины сидит. Понял он также и то, зачем его сюда посадили, и это понимание вызвало на его разбитых губах тень печальной улыбки. Да, Миша Скориков поумнел, хотя и выбрал для этого далеко не самое подходящее время — по крайней мере, с точки зрения Ираклия Самсоновича. А то все талдычил про государеву службу, про благо Отечества и про курсантское братство — дескать, однокашника в обиду не даст; если что, грудью прикроет от пули…
Скосив глаза, Габуния посмотрел на соседнее сиденье. Сиденье пустовало. Тогда он обернулся и через плечо глянул назад. Пассажиров не было и там, зато было кое-что другое — два длинных, плоских дощатых ящика с железными ручками по бокам, выкрашенных в знакомый защитный цвет с черной маркировкой, которая бесстрастно подтверждала то, о чем можно было догадаться и так. Ираклию Самсоновичу стало любопытно, откуда у Скорикова столько взрывчатки — с собой он ее таскал, заранее предвидя что-нибудь в этом роде, или нашел прямо тут, на блокпосту? Во всяком случае, было ясно, что первоначальный план Михаила Андреевича изменился, и теперь в роли террориста-смертника должен был выступить полковник госбезопасности Грузии Ираклий Габуния.
