Повернув голову, Габуния увидел старика. Тот лежал на обочине, скорчившись, уткнув в мокрый грязный снег седую голову. Его цивильный китайский пуховик бесследно исчез, сменившись пятнистым армейским бушлатом, морщинистая коричневая рука лежала на шейке автоматного приклада. Снег под ним был красный и частично растаял. Его молодой родственник, которому после смерти тоже вложили в руки автомат, валялся поодаль. Что ж, теперь все выглядело даже натуральнее, чем задумывалось вначале. Гражданские, старый и молодой, были членами вооруженного бандформирования, которое пыталось переправить на территорию России крупную партию наркотиков. Помогал им оборотень в погонах, полковник госбезопасности Габуния. Уничтожив весь личный состав блокпоста и понеся при этом небольшие потери, банда прорвалась через заставу и теперь уже, наверное, бесследно затерялась среди чеченских гор. Грузию в очередной раз обвинят в пособничестве террористам и международным торговцам наркотиками, и труп полковника Габуния, если от него вообще хоть что-нибудь останется, послужит этому отличным доказательством…
Тут в голове у него еще больше прояснилось, и Ираклий Самсонович сообразил, что только даром теряет время, думая о пустяках наподобие международного престижа Грузии. У него за спиной лежало не меньше центнера взрывчатки, и оставалось только гадать, сколько этого дерьма Миша Скориков и его затейники напихали в багажник. О чем сейчас стоило думать, так это о детонаторе, а еще лучше — о том, как унести отсюда ноги.
Машину не взорвали сразу, наверное, только потому, что хотели сами убраться как можно дальше, прежде чем прогремит взрыв. А с другой стороны, живой полковник Габуния им ни к чему, так что замедление на взрывателе, как видно, выставлено небольшое. Неважно, какого именно типа взрыватель применили эти мастеровитые ребята — с часовым механизмом, с химическим замедлителем или дистанционный, управляемый по радио. С тех пор как китайцы изобрели порох, было придумано великое множество самых различных адских машинок; при наличии свободного времени и желания Ираклий Самсонович мог собственноручно за каких-нибудь полчаса сварганить взрывное устройство почти что из ничего. Мог это и Миша Скориков, и, наверное, любой из сопровождавших его головорезов. Дело было не в этом; вопрос, который в данный момент пытался решить Ираклий Самсонович, формулировался иначе: а был ли он вообще, этот замедлитель?
Габуния порадовался тому, что, очнувшись, не попытался сразу же выбраться из машины, а посидел неподвижно и подумал. Начать с того, что Миша Скориков — не дурак. О, это еще тот хитрец! Ведь если твоя бомба оснащена часовым механизмом или химическим замедлителем, нет никакой разницы, живой человек сидит за рулем набитой взрывчаткой машины или мертвый. Мертвый даже лучше, потому что живой может очнуться раньше времени и спокойно уйти, а то и вовсе обезвредить бомбу.
Но существуют ведь и механические приспособления — например, нажимного действия, вроде тех мин, которые ведут себя вполне спокойно, пока на них стоишь, и взрываются только при попытке убрать ногу… или, скажем, седалище.
Габуния снова невесело улыбнулся. Скориков еще в училище любил пошутить, и шутки его уже тогда были довольно сомнительного сорта. Собственно, это были не шутки, а каверзы; он мог за полчаса до отбоя вылить в чью-нибудь постель ведро воды, или помочиться ночью в чужой сапог, или, попросив за обедом соседа по столу передать хлеб, тем временем высыпать в его тарелку с супом все содержимое солонки. Он искренне полагал, что это очень весело, и кругом всегда было полно кретинов, которые разделяли его мнение и с удовольствием гоготали над его так называемыми шутками. Что ж, приходилось признать, что за эти годы чувство юмора Миши Скорикова заметно прогрессировало. Склонность к жестоким проказам превратилась в обдуманное, холодное изуверство, и Габуния, несмотря на собственное бедственное положение, от души посочувствовал подчиненным своего приятеля.
Стараясь, чтобы корпус оставался неподвижным, полковник опустил руку вниз и начал осторожно, по чуть-чуть, проталкивать ладонь между собственной ягодицей и податливой пористой резиной сиденья. Кажется, под ним ничего такого не было. Так неужели Скориков просчитался? Или установленный им взрыватель по какой-то причине вышел из строя?
Габуния с сомнением покачал головой. Здесь работали профессионалы, и притом работали спокойно, никуда не торопясь, под надежным прикрытием собственных погон и оружия. Вряд ли у них что-то могло сломаться; вряд ли Миша Скориков действительно допустил просчет.
