В тот момент, когда Геннадий Иванович с пушечным громом захлопнул заедающую дверцу, в поле его зрения попал сосед по подъезду, старший прапорщик Бойцов, спешивший домой из магазина, о чем свидетельствовал сжимаемый им в объятиях туго набитый и предательски позвякивающий пакет. Несмотря на воинственную фамилию, боец из старшего прапорщика был никудышный, зато пьяница отменный. Про него рассказывали, что как-то раз, находясь на боевом дежурстве, он был замечен сидящим на ступеньках деревенского магазина, расположенного в пяти километрах от места, где бравый прапорщик должен был нести службу. Вместо того чтоб защищать Родину от потенциального противника, этот пьяный поганец сидел, привалившись плечом и затылком к нагретой солнцем стене, и мирно спал. Ширинка у него при этом была расстегнута, фуражка валялась рядом околышем кверху, и внутри, по слухам, уже поблескивало несколько медяков и даже одна или две смятые купюры.
Это, впрочем, не имело для Геннадия Ивановича никакого значения, тем более что данная информация как раз таки поступила по линии ОСС. Разумеется, если бы старший прапорщик Бойцов являлся подчиненным полковника Семашко, такое безобразное происшествие поставило бы в его карьере жирную точку как раз такого диаметра, как отверстие, оставляемое во лбу пулей из пистолета системы Макарова. Но прапорщик Геннадию Ивановичу никогда не подчинялся и потому продолжал служить и пить горькую. Соседом он был вполне нормальным — по крайней мере, тихим, — пил, как правило, на свои, так что особой неприязни Геннадий Иванович к нему не испытывал, хотя и горячей любви тоже.
— Здорово, сосед! — изгибаясь вопросительным знаком, чтобы, не выпуская пакета, пожать полковнику руку, с веселым возбуждением, свидетельствовавшим о том, что он уже успел принять на грудь, вскричал старший прапорщик Бойцов.
— Здорово, коли не шутишь.
Прислонив к борту машины лыжи и забросив за плечо чехол с ружьем, Геннадий Иванович пожал дощечкой выставленную из-под пакета ладонь прапорщика. Бойцов уже углядел зайцев, и глаза его весело округлились.
— Ух ты! — воскликнул он, поудобнее перехватывая звякнувший пакет. — С добычей, значит? Ну, да ты никогда без добычи не приходишь. Да-а… Зайчатинка — это ж мировецкий закусон!
Семашко сделал вид, что не понял намека. Привыкший к его непонятливости прапорщик не обиделся.
Мимо них медленно проехал пожилой «форд», весь в полосах и пятнах бугристого, намертво вцепившегося в железо льда. Чувствовалось, что он долго простоял на улице и успел основательно обмерзнуть, так что владелец, опасаясь поцарапать краску, счистил с машины лишь верхний, рыхлый слой снега.
— О, — сказал Бойцов, кивая в сторону «форда», — ископаемое. Гляди-ка, завелся! Никогда бы не подумал… Ты новость-то слыхал? — спросил он, переступая обутыми в растоптанные кроссовки ногами. Над кроссовками, ложась на них неопрятными складками, виднелись запачканные старой краской спортивные шаровары, а поверх них красовался пятнистый форменный бушлат с погонами. И вот в таком виде это чучело бегало в гастроном за винищем… Тьфу!
— Какую еще новость? — глядя в пространство поверх плеча прапорщика, равнодушно поинтересовался Семашко.
— Да как же! Неужто не в курсе? Хотя да, ты ж у нас, как медведь-шатун, все по лесу бродишь, откуда тебе свежие новости знать… — В голосе Бойцова легкий упрек по поводу неосведомленности соседа касательно последних городских новостей смешивался с радостью сплетника, наконец-то заполучившего в свое распоряжение свежего слушателя. — Мэр-то наш гробанулся! Долетался, рожа уголовная!
— Как «гробанулся»? Что значит «долетался»? — удивился Семашко, игнорируя только что прозвучавшие высказывания, подрывающие авторитет главы городской администрации.
— Точно, ничего не слыхал, — с удовлетворением констатировал Бойцов. Он поставил брякнувший пакет на теплый капот «уазика», чтобы освободить руки, и полез в карман за сигаретами. — Долетался — значит, долетался, — продолжал он, азартно раскуривая кривую «примину». — Приспичило, ему, понимаешь, вокруг города полетать — не иначе как спьяну. Взял у медиков вертушку и полетел. Да еще, видать, пилоту стопарик накапал, иначе с чего бы тот за провода зацепился?
— За какие еще провода?
— За высоковольтные! Это ж до какого состояния надо наклюкаться, — с оттенком зависти продолжал Бойцов, — чтобы прямо у себя перед носом ЛЭП не заметить! Ну, запутался в этих проводах и шмякнулся. Тут же, как водится, пожар, взрыв, и дело с концом — пиши пропало, объявляй досрочные выборы…
— Погоди, — кладя зайцев на капот рядом с пакетом прапорщика, сказал Семашко, — что за бред? Ты-то откуда знаешь? Когда это было?
— Да вчера, когда ж еще! А откуда знаю… Да об этом весь город с утра говорит, по радио чуть не каждый час объявляют. У ментов две версии: несчастный случай и теракт.
— Да какой тут, у нас, теракт, — рассеянно возразил Семашко.
