Услышав, как дважды щелкнул замок, Сиверов бесшумно вскочил с кровати и начал действовать — внешне неторопливо, а на самом деле с той продуманной быстротой, которая не допускает ни одного лишнего движения и неизменно оказывается намного эффективнее любой, даже самой лихорадочной, суеты. Он подобрал и спрятал в карман окурки, надел куртку, с отвращением натянул влажные, издающие резкий запах водки перчатки, выключил свет и подошел к окну. Окна в гостинице, к его огромному удовлетворению, уже успели заменить на пластиковые, что позволяло сэкономить массу времени, которое в противном случае пришлось бы потратить на возню с замазанными намертво присохшей краской шпингалетами и бумагой, которой на зиму заклеивают щели в рамах. Глеб открыл окно, выставил голову наружу и огляделся. Перед гостиницей, на его счастье, никого не оказалось; мимо проехала машина, разминулась со встречной и скрылась за углом. Глеб поднял с пола стоявшую наготове сумку со своими нехитрыми пожитками (не то чтобы они были ему чересчур дороги, но и оставлять их здешним ментам в качестве вещественных доказательств не хотелось), старательно прицелился и бросил ее в сугроб. Глеб подумал, не прыгнуть ли ему следом, но решил не рисковать. Третий этаж — пустяк, но под окном останутся слишком уж красноречивые следы, да и глаз вокруг предостаточно. Одно дело — упавшая откуда-то сверху сумка, и совсем другое — прыгающий из окна сорокалетний мужик…
Секунд тридцать он потратил на возню с замком: пятнадцать ушло на то, чтоб его открыть, и еще столько же — на то, чтобы закрыть. Никого не встретив, он прошел длинным коридором и спустился по лестнице на первый этаж. Приветливая регистраторша представляла собой серьезную проблему именно в силу своей приветливости и разговорчивости. Память у нее профессиональная, и она не прочь поболтать, ответить на вопросы — даже на вопросы постояльцев, не говоря уже о тех, которые задают хмурые; люди в милицейских мундирах…
Ему повезло: в фойе было полно народу, каких-то шумных, пестро одетых подростков. Было их человек двадцать. Задерганная дама средних лет, по виду учительница, держа в руках расползающуюся стопку каких-то перепутанных бумаг, пыталась одновременно общаться с регистраторшей и держать в узде это боевое подразделение гуннов. Гунны, надо понимать, приехали на экскурсию. Глеб не стал гадать, почему их не разместили в спортзале какой-нибудь школы, а просто, воспользовавшись ситуацией, незаметно проскользнул через холл и вышел на улицу.
Несмотря на близость весны, вместе с темнотой вернулся мороз. Ледяной воздух резал лицо, как скальпель хирурга, и Сиверов невольно вспомнил водителя «уазика», который подбросил их до города и жаловался, что из-за высокой влажности мороз в здешних краях переносится намного труднее, чем в других местах. Направляясь туда, где лежала в сугробе его сумка, Глеб озадаченно качал головой: они с Якушевым сошли с поезда сегодня утром, около восьми, а казалось, что с тех пор минула, самое меньшее, неделя.
Сумка была на месте. В принципе, Глеб не слишком расстроился бы, обнаружив, что ее уже кто-то успел приватизировать. Внутри не было ничего ценного, если, конечно, не считать бритвенного станка, подаренного ему Ириной. Мысленно произнеся это имя, Сиверов почувствовал прилив нежности и беспокойства и тут же, не задумываясь, автоматически возвел вокруг воспоминаний о жене непроницаемый барьер: время для грусти сейчас было, мягко говоря, не самое подходящее.
Он дошел до машины, сел в нее и, ничем не рискуя, перегнал «форд» поближе к гостинице. Здесь он затянул ручной тормоз, закурил и стал ждать. Двигатель он выключать не стал, чтобы не замерзнуть. Впрочем, долго ждать ему не пришлось: сигарета еще не успела догореть, когда перед гостиницей остановился автобус с закрытыми прочной металлической сеткой окнами и ветровым стеклом. Он понаблюдал, как из автобуса горохом сыплются вооруженные омоновцы, убедился, что их интересует именно гостиница, мысленно пожелал Сан Санычу всего наилучшего, отпустил ручник, включил передачу и покатил в сторону окраинного микрорайона Дубки — устраиваться на новом месте.
Ресторан, как и гостиничный номер, его приятно удивил. Он был чистенький, уютный, заново отделанный, с приветливой расторопной обслугой и, похоже, с неплохой кухней. Народу было немного; майор сделал заказ, закурил и откинулся в удобном кресле, благодушно озираясь по сторонам. Несмотря на безвременную кончину первого лица города, на эстраде распинался ансамбль — тоже, между прочим, вполне приличный, особенно для провинции, — и, ощупывая взглядом точеную фигурку молоденькой певички, Якушев пришел к выводу, что заправляет этим приятным местечком человек небедный и деловой, наподобие Зимина или кого-то еще из той же веселой компании.
