Масоны у власти полностью

Что касается российских «братьев», то смерть его осталась незамеченной ими. Сами братья в это время, можно сказать, торжествовали, радуясь увидеть на троне в связи со смертью Екатерины II своего «масонского царя». И действительно, едва вступив на престол, Павел I уже 7 ноября 1796 года приказал немедленно освободить Н.И. Новикова из крепости¹¹⁵, разрешил находившимся в опале князю Н.Н. Трубецкому и И.П. Тургеневу вернуться в Москву, причем последний был даже пожалован должностью директора Московского университета. Не забыл Павел Петрович и о М.И. Невзорове. 16 апреля 1798 года последовал императорский указ «содержащегося в здешнем сумасшедшем доме студента Невзорова в рассуждении выздоровления его отпустить в Москву к сенатору Лопухину с тем, чтобы он за него и поведение его отвечал»¹¹⁶. Кроме того, Павел I демонстративно приблизил к себе многих видных масонов: князя Н.В. Репнина, князя А.Б. Куракина, князя Г.П. Гагарина и других. 12 ноября 1796 года князь Н.Н. Трубецкой был пожалован в сенаторы, а в ноябре того же года другой видный деятель московского масонства М.М. Херасков — в тайные советники.

В 1797 году, приехав для коронации в Москву, Павел I приказал объявить великому мастеру московской ложи «Трех мечей» профессору Маттеи, чтобы он позаботился о созыве в назначенный день собрания всех главных московских масонов. Приказание это было исполнено. Явившийся на него император обратился к собравшимся с речью, причем не как государь, а как «брат». Смысл этой речи состоял в том, не признают ли они за лучшее, учитывая опыт трагических событий во Франции, прекратить на время свои собрания. На это масоны отвечали, что не видят в этом необходимости, и только провинциальный великий мастер рижской ложи барон Унгерн-Штернберг якобы поддержал государя. Павел I остался очень доволен его выступлением и, обращаясь к профессору Маттеи и другим масонам, заявил: не собирайтесь более до моего особого повеления¹¹⁷.

Освобожденный по приказу Павла I Н.И. Новиков сразу же уехал в свою деревню. «Он прибыл к нам, — вспоминал впоследствии С.И. Гамалея, — 19 ноября поутру, дряхл, стар, согбен, в разодранном тулупе»^ш. Павел I же, желая до конца излить на него свое великодушие, распорядился в начале декабря 1796 года срочно вызвать Н.И. Новикова в Петербург. 5 декабря Н.И. Новиков был уже в столице, где сразу же был принят императором. Поскольку Н.И. Новиков к этому времени, можно сказать, был разорен, Павел I, желая успокоить его, якобы сказал: «Я даю тебе мою руку а слово, что и копейка твоя не пропадет — дай только время и верь моему слову». Времени императору, как мы знаем, не хватило, а

«надежды моего родителя, — с горечью была вынуждена констатировать в связи с этим дочь Н.И. Новикова Вера Николаевна, — остались неисполненными»¹¹⁹.

Хорошо знавший Н.И. Новикова архитектор Витберг рассказывал впоследствии, что Павел I якобы просил у Николая Ивановича прощения за поступок своей матери и даже встал перед ним на колени¹²⁰. Верится, впрочем, с трудом. Более вероятен слух о том, что Н.И. Новикову была предложена должность директора Московского университета¹²¹. Назначение, однако, не состоялось, и Н.И. Новиков опять возвратился в свое Ав-дотьино. В 1805 году он попытался было опять вернуться к своей просветительской деятельности, о чем свидетельствует его намерение взять в аренду типографию Московского универси-: тета за 11 тысяч рублей в год¹²². Сделка эта, однако, так и не состоялась.