Масоны у власти полностью

I Принципиально важен для понимания сути дела Н.И. Новикова характер предъявленных к нему (указ А. А. Прозоровскому от 1 мая 1792 года) предварительных обвинений. «I. Новиков IОсмелился печатать и торговать такими книгами, коих по указу шашему не только продавать, но и печатать запрещено. 2. Нови-Шов и его товарищи завели больницу, аптеку, училище и печатание Щсниг... не из человеколюбия, а для собственной корысти. Уловляя

пронырством своим и ложною как бы набожностию слабодушных людей, корыстовались граблением их имений, в чем он неоспоримыми доказательствами обличен быть может»¹⁰⁹. Но самое важное в этом указе — так это первоначальное намерение императрицы предать Н.И. Новикова «законному суждению, избрав надежных вам людей; по окончании же во всех судах того следствия и заключении должны они представить вам их ревизию. Вы же препроводите на решение в Сенат»^ио.

Вывод, который из этого следует, может быть только один. Арестовали Н.И. Новикова, конечно же, не за «политику». Политика в его деятельности обнаружилась уже потом, в ходе допросов. Это-то и побудило государыню отказаться от своего первоначального намерения судить Н.И. Новикова законным порядком. Несомненно, политическая составляющая дела Н.И. Новикова сильно усугубила его вину. Но не менее, а быть может, и более важным преступлением московских масонов в глазах императрицы была все же их практическая и прежде всего издательская деятельность. Екатерина II могла терпеть, и долго терпела, самих масонов с их чудачествами вроде клятв, посвящений, алхимии, каббалы и прочего. Но никакого практического масонского «дела» она терпеть не хотела. Главной же деловой фигурой в ордене розенкрейцеров в это время был, как мы уже знаем, Н.И. Новиков. Правда, с формальной точки зрения сам орден уже как бы и не существовал. Основательно придушена попечением императрицы была и его издательская деятельность. Но книготорговая деятельность Н.И. Новикова, в том числе и запрещенными изданиями, по-прежнему продолжалась. Печатались, хотя и в более ограниченных масштабах, и новые книги. Иными словами, «враг» в лице московских розенкрейцеров был хотя и основательно потрепан, но все еще не сломлен. Окончательно добить его — в этом, собственно, и заключалась главная цель ареста Н.И. Новикова. Именно «добить», ибо, будь это по-другому, Екатерина И, конечно же, не ограничилась бы одним Н.И. Новиковым. Но в том-то и дело, что в том состоянии, в котором находился орден к 1792 году, никакой серьезной угрозы правительству он уже не представлял. Опасность, да и то гипотетическая, в смысле восстановления прежней издательской деятельности розенкрейцерского кружка, могла исходить только от Н.И. Новикова.

Конечно, радоваться в связи с арестом Н.И. Новикова и закрытием масонских лож у адептов ордена причин не было. Однако и приписывать им причастность к смерти императрицы, последовавшей 6 ноября 1796 года, оснований у нас все же нет. Хотя некий Юрий Трубин в своей популярной книжке «Листая страшные страницы» всерьез пишет, что государыня будто бы «была отравлена, получив нечто вроде булавочного укола, предположительно с ядом кураре»'¹¹. Причиной же случившегося Ю. Трубин

выставляет ненависть к Екатерине II как русских (в связи с запретом лож)_у так и французских (в связи с готовившейся экспедицией А.В. Суворова во Францию) масонов. «Вместе с толпой политических эмигрантов, сбежавших в 1789—1790 годах из революционной франции, в Россию вползла мощная масонская агентура», — отмечает он^и2.