Масоны у власти полностью

Запрещение тайных обществ Александром I больно ударило прежде всего по официальным масонским структурам: Провинциальному союзу и союзу Великой ложи «Астреи». На тайные же работы розенкрейцеров оно, по крайней мере, на первых порах, повлияло мало. Смерти Н.И. Новикова (1818), И.А. По-здеева и И.В. Вебера (оба в 1820 г.) способствовали, как это ни странно, определенной консолидации московских и петербургских масонов-мистиков. В отсутствие признанных и не ладивших между собой лидеров «поздние розенкрейцеры» Александровского времени поневоле вынуждены были объединиться вокруг ложи «Теоретического градуса», сначала (1820) в Москве, а затем и в Петербурге.

7 апреля 1821 года здесь, наряду с официальным капитулом, была учреждена новая тайная ложа Теоретической степени во главе с Сергеем Степановичем Ланским. В своей речи на ее открытии С.С. Ланской говорил о неких тайных начальниках, от имени которых он якобы и руководит ложею. «Получив приказание заниматься с вами, я с трепетом приступаю к сему, но долг повиноваться начальству подкрепляет меня!» — восклицал он. О каком масонском начальстве говорил С.С. Ланской (в то время второй мастер Провинциальной ложи и будущий министр внутренних дел), остается только гадать. «Речь Ланского, — писала в этой связи Т. О. Соколовская, — не оставляет ни малейшего сомнения, что существовал действительно тот невидимый капитул, коему повиновались и за страх, и за совесть правившие Капитулом Феникса в России наивысшие известные нам русские масоны. Кто были эти неизвестные орденские начальники и где имели они пребывание, о том доныне неизвестно»¹.

Продолжалась после 1822 года, несмотря на августовский рескрипт Александра I, и тайная деятельность лож, в той или Иной мере связанных с декабристами, причем характерно, что наряду с непосредственными участниками движения немало оказалось в их числе и активных гонителей участников восстания 14 декабря 1825 года: В.А. Перовский, А.И. Нейдгард, Е.А. Головкин, И.И. Левенштерн, О.И. Прянишников. Среди членов и сотрудников Верховного уголовного суда над декабристами также было немало масонов: М. Сперанский, Н. Ланже-рон, А. Боровков, С. Апраксин, М. Бороздин, А. Бенкендорф,

М. Виельгорский. В этом же ряду оказался даже такой, казалось бы, записной либерал, как Николай Семенович Мордвинов (член петербургской ложи «Молчаливости»²).

В свое время графиня С.Д. Толь в своей известной книге «Масонское действо» даже высказала догадку, что масоны — участники суда над декабристами якобы старались так вести дело, чтобы, с одной стороны, не дать обнаружить главных вождей заговора, а с другой — подвергнуть наказанию руководителей восстания, не сумевших выполнить должным образом порученное им задание. «Павел Пестель, — писала С.Д. Толь, — ставленник высшей масонской иерархии, не сумел или не захотел (мечтая для себя самого о венце и бармах Мономаха) исполнить в точности данные ему приказания. Много пообещал, но ничего не сделал. Благодаря этому он подлежал высшей каре. Не следует забывать, что он был шотландским мастером, что при посвящении в эту высшую тайную степень у посвящаемого отнималось всякое оружие. Объяснение гласило, что в случае виновности от масона отнимаются все способы защиты»¹.