Разделяют мнение о беспрерывном якобы существовании масонской традиции в России и некоторые современные российские историки либерального толка. «Последнее ритуальное принятие, — пишет, например, московский исследователь А. И. Серков, — относится к 1850 году. Масонские встречи продолжались по 1899 год; закончили же свой жизненный путь некоторые прямые продолжатели дела П.И. Новикова и С. И. Гамалеи уже в нашем столетии»*. Согласиться с этим трудно, ибо никакие гипотетические «масонские встречи» бывших «братьев» и их духовных последователей (что еще требуется доказать) серьезным аргументом в пользу якобы беспрерывности существования масонства в нашей стране на всем протяжении XVIII—XX вв. служить, конечно же, не могут. На самом деле, если не выдавать желаемое за действительное, а исходить из твердо установленных фактов, нельзя не признать, что взоры будущих адептов вольного каменщи-чества в России XX века были обращены не в далекое прошлое русского масонства, представление о котором у большинства деятелей либеральной оппозиции самодержавию (а именно их среда и являлась потенциальным резервом масонства) было смутным, а в его блестящее настоящее, причем не в России, где оно было запрещено, а в Западной Европе, на которую и равнялась в те годы русская интеллигенция.
Не имея возможности приобщения к вольному каменщиче-ству у себя на родине, наши оппозиционеры стремились не упустить такой возможности, оказавшись на Западе. Так, еще в 1845 году получил посвящение в одной из масонских лож («Социальный прогресс») Великого Востока Италии известный русский революционер-анархист Михаил Александрович Бакунин. Через 20 лет, 3 апреля 1865 года, ему был торжественно вручен патент на одну из высших — 32-ю масонскую степень Древнего и принятого шотландского обряда Великого Востока Италии. Стоит отметить, что М.А. Бакунин был не только автором известного «Катехизиса революционера», но и «Современного катехизиса франкмасонства», где обосновывал революционную сущность вольного каменщичества5. Впрочем, отношение М.А. Бакунина к масонству, судя по всему, не было однозначным. «Только, друзья, прошу вас, перестаньте же думать, что я когда-либо серьезно
занимался франкмасонством, — писал он своим друзьям А. И. Герцену и Н.П. Огареву в 1866 году. — Это может быть полезно, пожалуй, как маска или как паспорт — но искать дело в франкмасо-нерии все равно, пожалуй, хуже, нем искать утешения в вине»6. В 1850-е годы в итальянской масонской ложе принял посвящение и друг А.И. Герцена Н.П. Огарев. О масонстве А.И. Герцена нет достоверных сведений, но зато масоном был другой не менее известный деятель этого времени князь П.В. Долгорукое1.
Более подробные сведения о русских масонах, подвизавшихся в заграничных ложах, относятся к периоду 1870—1880-х годов. Среди них: философ-позитивист Г.Н. Вырубов (1842— 1913) — принят в начале 1870-х годов в ложу Великого Востока Франции «Взаимопомощь», изобретатель электрической лампочки накаливания П.Н. Яблочков (1847-1894) — принят в 1881 году в ложу «Труд и верные друзья истины» Верховного совета Старого шотландского обряда, врач-психиатр Н.Н. Баженов (1857—1923) — ложа «Соединенных друзей» (1884), профессор социологии М.М. Ковалевский (1851-1916 гг.) — точная дата посвящения неизвестна, скорее всего это мог быть период между 1887 и 1890 годами8.
