В.С. Арсеньева (умер в 1916 году) с некоторыми из московских мартинистов начала XX века (П.М.Казначеев), пытаются оспорить этот бесспорный, с нашей точки зрения, факт. В 1822 году, подчеркивал, например, князь Владимир Вяземский, «указом масона императора Александра Iложам было рекомендовано не собираться. Лишь в 1828 году — через целых четыре года после декабристского восстания — начинается, опять-таки, не запрещение, а очень строгий полицейский надзор. Ложи, собственно, перестали открыто собираться, боясь полиции. Но не подлежит сомнению, что многие продолжали собираться. Ложи мартинистских систем... которые по своему замыслу являются маленькими ячейками, продолжали существовать во многих русских городах беспрерывно, равно как и розенкрейцерские. И отчасти иллюминаты»2.
«Есть сведения, — писал он, — что, например, новиковская ложа «Нептун» в Петербурге существовала беспрерывно; в ней был посвящен известный историк масон Пыпин, а также адмирал Бек-
лемшиев, доживший до глубокой старости, до наших дней, и после «Нептуна» принимал видное участие в ложе «Карма» уже при досточтимом брате великом князе Александре Михайловиче. Ее членом был А. Л. Веретенников. Что касается Александра II, то он, как известно, — продолжает В.Л. Вяземский, — был посвящен в английское масонство во время поездки в Англию еще наследником престола. С его воцарением полицейские меры отменены не были, но собственно он и его правительство (в котором многие были негласными масонами, вроде графа Лорис-Меликова, графа Панина и др.) смотрели на вольных каменщиков сквозь пальцы»3.
