го самовосхваления и рекламы, был и Г.Н.Вырубов. Примеры такого рода можно было бы продолжить. Но еще никто и нигде не доказал и никогда не докажет, что другие люди, не масоны, были, есть или будут хуже, и не занимались, скажем, благотворительностью, не помогали друзьям и прочее. На самом же деле, вопреки установке С.П. Карпачева, какими-либо особыми нравственными качествами по сравнению с другими людьми масоны начала XX века как раз и не отличались: женились, разводились (а некоторые, как, например, князь А.А. Орлов — дважды, или Н.А. Морозов — трижды). Были среди них и карьеристы, и дельцы, и картежные игроки (А.И. Сумбатов-Южин), и пьяницы, и честолюбцы. В общем, все как у людей их состояния, их круга.
Примерно 2/3 состава русских масонских лож начала XX века были выходцами из первенствующего сословия государства, то есть дворянства. В том числе 1/10 часть личного состава относилась к дворянству титулованному — князья, графы, бароны. Около 10% масонов той поры были евреями66. Крайне незначительно были представлены в масонских ложах купечество и духовенство. О рабочих и крестьянах, то есть собственно самом русском народе и говорить нечего. Что им было делать в масонских ложах, среди всех этих помещиков, крупных чиновников, преуспевающих адвокатов и профессоров.
Рыба гниет с головы — гласит народная поговорка. Парадокс русской действительности начала века состоял в том, что в оппозиции к правительству находились не низы, а прежде всего верхи общества, его так называемые «сливки» — его наиболее состоятельная и привилегированная часть. Так, богатейшим, а следовательно, и свободнейшим человеком на Руси того времени был, несомненно, один из наиболее известных масонов граф А.А. Орлов-Давыдов, в собственности у которого были: свеклосахарный завод в Тамбовской губернии, обширные земельные владения в десятках других губерний, каменные дома в Москве и Петербурге, дачи под Ревелем и Мариенбургом, крупные капиталы в несколько миллионов рублей в русских и заграничных банках. Его коллега, князь С.Д. Урусов после окончания университета поселился в имении своей жены — Расва (1300 десятин). Здесь к его услугам были: 16-комнатный жилой дом, несколько экипажей, прислуга. В домашней оранжерее выращивались персики, сливы, дыни и арбузы. Кроме Расвы С.Д. Урусову принадлежали еще два имения: одно в Калужской (650 десятин) и одно в Орловской (750 десятин) губерниях. В то же время, при всем своем богатстве, этот выдающийся масон был неимоверно скуп и, по отзывам современников, всю свою сознательную жизнь вел приходно-расходную книгу, куда пунктуально заносил все свои даже малейшие траты. В конце же своей жизни, когда пришла пора подводить ее итоги, он констатировал:
Конечно, далеко не все масоны были такими скрягами, как князь С.Д. Урусов. Большинство «братьев» как раз не стеснялись расхода и не пренебрегали радостями жизни. Тем более что состояния их это позволяли. Так, не менее чем в 150 тысяч рублей оценивалась стоимость усадьбы «Турлика» известного масона В.П. Обнинского: хороший кирпичный дом, облицованный камнем в новоанглийском стиле высотой 6 аршин. В доме паркетные полы, кухня с лифтом для подачи воды и дров, душ с горячей и холодной водой, центральное отопление, голландские печи и камины, телефон, мебель из дворца имама Шамиля в Калуге, ковры, картины, библиотека французских классиков (9 тысяч томов) и прочее. При усадьбе В.П.Обнинского были обширные хозяйственные постройки, погреба и 250 десятин земли68. В общем, жилось гуманисту-масону в самодержавной России, как видим, совсем неплохо. Неплохо жилось в ней и другим братьям. Обширным имением в 617 десятин в Дмитровском уезде располагал Ф.А. Головин. Большими земельными угодьями владели Г.Н. Вырубов и М.М. Ковалевский (последний считался одним из крупнейших землевладельцев Харьковской губернии).
