В последний раз М.В. Гардер прилетел из Парижа в Москву в марте 1993 года. Вот что вспоминает об этом Е.С. Соболева: «Ты, — пишет она, как всегда доверительно обращаясь к Г.Б. Дер-гачеву, — устроил его через бывших комсомольских вожаков в уютную гостиницу бывшей Академии общественных наук на Юго-Западе. На банкете, даваемом в его честь тобою и новыми «братьями», я почему-то вдруг совершенно отчетливо поняла, что этот его приезд — последний, что он очень скоро умрет. Это было так четко, так остро, так неожиданно, так страшно! Он тоже что-то почувствовал, взглянул на меня, поднялся с бокалом и сказал тост: «Грустный масон — не масон...»
Потом были какие-то бесчисленные встречи и обсуждения грандиозных замыслов, блестящие выступления Гардера на конференции «Эра Водолея»...
Прощание в Шереметьеве. Он просто вывернул свой кошелек тебе в руки... Я знала, я чувствовала, что он умирает и торопится сделать для тебя напоследок что-то еще, еще и еще... На обратном пути, не помню, как и зачем, мы оказались на Красной площади. Казанский собор был уже почти достроен — подведен под купола...
Буквально через месяц ты был срочно вызван Гардером в Париж и посвящен в 33°. Сам Михаил Васильевич на церемонии не присутствовал. Он был в госпитале, куда его заботливо уложили «братья». А сразу после твоего возвращения в Москву позвонил рыдающий Жан и сказал: дело идет к концу. Жан просил, умолял, требовал, чтобы мы немедленно вылетали — прощаться. И еще он все твердил мне по-английски, что ты, только ты можешь «отпустить» Гардера, который никак не может умереть, пока ты не возьмешь его за руку! Мне это было непонятно.
Поездка казалась совершенно невозможной: из-за очередного обмена мы были в тот момент без заграничных паспортов.
Устроилось, однако, все как-то легко и быстро. В день нашего прилета — 1 мая, опять этот день! — в палату к умирающему нас
почему-то не пустили, а ввели только следующим утром. Его лицо было уже лицом покойника, но большой живот еще вздымало тяжелое дыхание. Мои слезы капали на его левую руку с золотым трехзвенным кольцом на пальце. Я почему-то не посмела прикоснуться к этой руке...
Ты взял его за руку! Мне показалось, послышалось или это было на самом деле: ваши толстенные масонские кольца звякнули, соприкоснувшись. Что-то произошло в тот момент... Ночью Гардер умер»49.
