М.В. Гардер, по ее словам, без памяти любил и дико ревновал свою жену Елизавету — племянницу композитора Скрябина. Родилась и выросла она в Ленинграде, случайно оказалась в 41-м году в Пятигорске, где и попала в плен. Из фашистского концлагеря в Германии ее «почти случайно» умыкнул «узник страшных штрафных команд» Михаил Васильевич, а обвенчались они уже гораздо позже, то ли в Пномпене, то ли во Вьетнаме... «Никогда в жизни, — пишет Е.С. Соболева, — я не видела такой прекрасной, величественной и очаровательной пожилой дамы. Ее походка, жесты, умение одеваться и вести себя, ее манера говорить — оживляли в памяти какие-то смутные представления об августейших особах и императрицах, а все виденные «живьем» гранд-дамы мира, включая Жаклин Кеннеди, принцессу Диану и Маргарет Тэтчер, — казались по сравнению с ней девками-чернав-ками.
Жили Гардеры в аристократическом, безумно дорогом шестнадцатом квартале Парижа, где почти видна была Трокадеро и Эйфелева башня. Жили в трогательно-крохотной квартирке, которая могла бы уместиться, пожалуй, в моей московской кухне».
Гардер был крупным советологом и антикоммунистом. Его книга «Империя зла», предсказывающая крушение советского режима, была издана еще в 1963 году. (Интересно, что такое название нашей страны много лет спустя позаимствует в одной из своих речей президент Рейган.) Авторитет Михаила Васильевича в мировом масонстве был настолько высок и непререкаем, что американское «каменщицкое» начальство, сверкая бриллиантовыми запонками и золотыми перстнями, первое протягивало ему руки, спеша навстречу и спотыкаясь о толстенные ковры «Интер-Континенталя».
И на этом фоне — более чем скромная жизнь самой четы Гардеров. Они были чисто по-русски, даже по-помещически щедры и хлебосольны. Их великодушие, сердечность, теплота, готовность поделиться и последним были бы в диковинку даже в сегодняшней Москве, не говоря уже о скаредном Париже. При этом, — вспоминает Е.С. Соболева, — оба как-то по-детски стеснялись своей доброты, превращая подаяние в шалость.
«Помнишь, как, понимая нашу бедность, мадам Гардер приходила к нам на чай для того только, кажется, чтобы, незаметно
юркнув в спальню, оставить там под подушкой конвертик с колоссальной для нашего сознания суммой франков и извиняющейся записочкой. Мол, не хожу по магазинам, не знаю ваших вкусов и потребностей, боюсь ошибиться с подарками, так что уж простите великодушно и примите, пожалуйста, без обид хотя бы это...
А Михаил Васильевич ? Мне кажется теперь, что, вызывая нас для невероятно срочных, актуальных и важных переговоров в бюро Высших Градусов «Великой национальной Ложи Франции», он имел на самом деле целью — хорошенько накормить нас в ресторане. Тем более что за столом он как-то «забывался» и вместо обсуждений насущных дел масонских вдруг выдавал свои невероятно интересные философско-исторические эссе об Экклезиасте и Спинозе, о колониальной политике царской России, о грядущем наступлении ислама или еще о чем-то, столь же глобальном... А сам все заказывал новые диковинные блюда — зубы заговаривал...»48
