Учитывая особый пиитет московских розенкрейцеров перед Сен-Мартеном, любопытен отзыв о его сочинении знаменитого Вольтера. «Герцог Ришелье, — писал он д ’Аламберу, — хвалил мне книгу, озаглавленную «О заблуждениях и истине». К моему несча-стию, я ее выписал. Не думаю, чтобы когда-либо было напечатано что-либо более абсурдное, темное, сумасшедшее и глупое, чем эта книга»51. «Они, — писал о берлинских розенкрейцерах А.Н. Лы-пин, — представляли собой партию ретроградов и обскурантов, от которых тем более можно было опасаться вреда, что деятели ; ее имели значение при прусском дворе»52.
В идейном плане розенкрейцерство было не чем иным, как ^Своего рода консервативной реакцией на французское просве-йвдение XVIII века с присущими для последнего атеизмом, материализмом и культом разума. Науке и разуму розенкрейцеры Противопоставляли интуицию и веру. Отсюда их резкие выпады Против философов-энциклопедистов. «Я думаю, что сочинения в&льтеров, дидеротов, гельвециев и всех антихристианских вольнодумцев много способствовали к нынешнему юродствованию Франции», — писал И.В. Лопухин в письме А.М.Кутузову от 14 октября .1790 года53. Разум, учил уже известный нам руководитель московских розенкрейцеров И.-Г. Шварц, способен к познанию лишь внешней, видимой стороны явлений, и явно бессилен проникнуть в мир внутренний, духовный. Познавательный процесс, с точки зрения розенкрейцеров, состоит не в логической работе ума, а в мистиче-&ом озарении сверху. Но кто может рассчитывать на это Ъзаре-Ще? Только нравственно совершенный человек. Масонской добродетели в учении розенкрейцеров отводилось, таким образом, чисто ыуясебное, вспомогательное значение. Главная же цель их заключилась в познании истины, существа Бога, природы и человека54.
Не меньший консерватизм проявляли московские розен-|$рейцеры и в политическом плане, выступая здесь как безусловное сторонники самодержавных форм правления и сохранения ^крепостного права55. Известны случаи и торговли братьями-ма-^Фнами своими крепостными людьми, причем в роли продавцов Р^ступали, как это ни странно, сами руководители ордена, духовные пастыри движения. У него, рассказывал сосед Н.И. Нови-||И®а по его подмосковному имению Д.П. Бутурлин, «был вроде щУрРетаря молодой человек из крепостных, которому он дал неко-||1Фрое образование. Он и при гостях всегда обедал за одним сто-
лом с барином». И вот, приезжает однажды старик Бутурлин к Н.И. Новикову и видит, что молодого человека у него уже нет, и спрашивает:
— Где же он?
— Он совсем избаловался, — отвечал Н.И. Новиков, и я отдал его в солдаты.
