Вот вам и либерал, мартинист, передовой человек. А нет сомнения, что Новиков в свое время, во многих отношениях был передовым, либералом в значении нынешнего выражения. «Что же следует из того вывести? — вопрошал в связи с этим П.А. Вяземский. — Ничего особенного и обыкновенно. Поступок Новикова покажется чудовищным, а потому и невероятным нынешним поколениям либералов... Но в свое время подобная расправа была и законна, и очень просто вкладывалась в раму тогдашних порядков и обычаев. Дело в том, что можно быть очень передовым человеком по тому или иному вопросу, каковым был Новиков. Например, по вопросу о печати и журналистике. А вместе с тем, быть по иным вопросам строгим охранителем и сторонником порядков и учреждений не только нынешних, но и вчерашних»56.
Но, может быть, сведения эти недостоверны, как полагают некоторые исследователи (А.А.Кизеветтер)? Ничего подобного! О продаже Н.И. Новиковым своих крепостных известно и из других источников, в том числе и из писем самого просветителя57. Другой известный масон, И.А. Поздеев, своим жестоким обращением довел своих крепостных до бунта. «Русский гуманист XVIII века, даже Новиков или Кутузов с Сен-Мартеном или Арндтом в руках оставался владельцем крепостных душ: противоречие между словом и делом было полным»5*.
В целом учение и практика московских розенкрейцеров оставляют противоречивое впечатление, вынужден был в свое время констатировать внимательно изучавший переписку «братьев» Я.Л. Барсков. С одной стороны, это, казалось бы, очевидный энтузиазм во всем, что касается их отечества: «восторг при известиях о победах русского оружия», а с другой — непримиримая вражда к философии, французскому просвещению, борьба с ложным духом свободомыслия, ненависть к революции. С одной стороны, авторы писем вроде бы с любовью относятся к русской литературе и культуре, а с другой — эти «друзья русской национальной мысли» признают над собой власть «немецких обскурантов, готовых гнать у себя и повсюду свободу мысли и слова; стоило Карамзину слегка задеть масонскую мистику, как мартинисты жестоко его возненавидели и осыпали насмешками»59.
На это же обстоятельство указывают и другие исследователи. «Историк, — писал А.В. Семека, — не может не обратить внимание на то обстоятельство, что розенкрейцерство, бывшее на Западе явлением умственной отсталости, у нас было совершен-ной новостью и впервые давало русскому обществу известное ми-
росозерцание, какое — это вопрос другой». Это была, пишет он далее, первая философская система в России, которая, составляя определенное идеалистическое мировоззрение, сыграла тем не менее немалую роль в борьбе с влиянием «чуждого русскому духу вольтерьянства». Московское розенкрейцерство, несмотря на свои «дикие крайности и смешные стороны, воспитывало, дисциплинировало русские умы»60.
