Двадцать минут и сорок четыре секунды. Геты пока что исчерпали свои атакующие возможности. Мы победили.
Но какой ценой?
***
Думаю, стоит считать себя счастливчиком, что память подводит меня касательно тех событий из-за травмы, которую я получил в тот же год… Нет, не будем забегать вперёд.
Немногие оставшиеся в памяти события мне приходится сверять с боевым журналом брони и записями переговоров по радио. Приходило время подводить итоги. Мне наивно казалось, что хуже уже не будет. Ошибка, как всегда.
Катсавидиса, Дэвис и Гэровей больше не было с нами. Убиты в бою.
Катс не выдержал атаки улья дронов. Всего за несколько секунд до смерти он вывел из строя двух Джаггернаутов… хотя бы, как сдержанно высказался Миллер, закрывающий другу глаза «Он ушёл с чёртовой улыбкой».
Так как Мейсона оглушило, Гэровей заняла пулемётное гнездо и превосходно порядила ряды гетов… но даже её тяжёлая броня не смогла выдержать целого залпа ракет, превративших её тело в ужасающую смесь оторванных конечностей, окровавленных кусков плоти и шрапнели…
До сих пор пробирает от одного воспоминания. Давайте просто скажем, что было совсем не красиво и оставим воображение в стороне.
А Дэвис, только-только повышенный рядовой, крепкий как ёбаное тысячелетнее дерево… упал от одного снайперского выстрела.
Вот и всё. От одного движения пальца на спусковом механизме. Выпуская наружу горестного циника, я не удивлён такому исходу.
Ведь, в конце концов, он накаркал.
***
Оверлорд, некогда состоявший из двенадцати солдат, теперь был объединением девятерых, из которых только семь могли продолжать сражаться. Дэвис едва держался. Каким-то чудом он не понёс серьёзных ранений… но время было его злейшим врагом.
Подпитывал мой внутренний ужас тот факт, что Дэннерс заплатила цену за то, что решила быть ближе ко мне в перестрелке. Мы делили одно укрытие, когда незамеченный никем охотник нанёс удар с фланга. Я даже не заметил, как она упала подле меня с двумя дырами в груди. Только Эшли взяв дело в свои руки смогла обратить моё внимание на раненую. Пережив шок, я начал работать. Я стабилизировал её и дал седативные, даже провёл небольшую полевую операцию. Её раны заставили лёгкие медленно, но верно наполняться кровью, мне пришлось проделать в них отверстие и вставить небольшую трубку, выступавшую в качестве дренажа.
Не сделай я этого, Дэннерс умерла бы одной из самых медленных и страшных смертей — захлебнулась собственной кровью.
Не могу достаточно поблагодарить доктора Чаквас за её обстоятельное преподавание медицинского дела. Тем не менее, Дэннерс всё равно нужен был профессионал, вести битву для неё не представлялось возможным. Я тщательно всмотрелся в её до странности умиротворённое лицо и, на миг переборов своё психологическое омертвление, обрадовался, что смог вернуть ей должок.
***
Со всей скоростью мы помогали раненым и восстанавливали укрепления. Руки подрагивали, так и хотелось схватить сигаретку да закурить, но упаковка была испорчена пробравшейся внутрь карманов водой. Уже не говоря о том, что взять сигаретный перерыв в зоне военных действий невероятно тупо.
Итак, краткий отчёт.
Мако требовал основательного ремонта, но его ещё можно было сохранить и использовать. Эшли и Гордон аккуратно отвели его за укрытия и укрепили где смогли. Они со страстью пытались сохранить нашу последнюю большую пушку, что, к счастью, им удалось. Мы аккуратно перенесли раненых за дальние укрытия и оставили последнего стража Гэровей охранять их.
Ирония того, что последняя турель мёртвой женщины защищает ещё цепляющихся за жизнь не прошла мимо меня.
Почти все мины уже сработали. Колючая проволока сметена тяжёлыми единицами гетов или завалена трупами машин, по которым проходили их боевые друзья. Только один энергетический барьер был работоспособен. Технический гений Садоска не смог вернуть остальные к жизни. Ящики не доставали некоторых кусков, были оцарапаны или пробиты насквозь.
Пулемёт погиб вместе с Гэровей. Радио было на грани, и то оно не могло прорваться сквозь глушилки. Мои личные резервы медигеля и прочих медикаментов были практически исчерпаны, как и всеобщая амуниция. Я раздал все остатки и остался только с Мэттоком, пистолетом, световой и двумя зажигательными. И одним зарядом стимуляторов.
Ещё одна такая волна не оставит от нас и следа. Шепард и Нормандия молчали.
Не помню, говорил ли кто-нибудь из отряда вовсе в этот напряжённый период, да я и не обращал внимания, честно говоря. Я замкнулся в себе и старался не смотреть на три трупа, которые мы спрятали поодаль. Я уже сам напоминал машину.
Не пойму, была ли то мрачная тишина над всеми нами, или только внутри меня.
***
Поступил приказ перегруппироваться. Эш молодец, она звучала твёрдо, даже когда орала на нас в бою.
Мой шлем не глушило и гетов не было в непосредственной близости, но радио не работало. Только нескончаемый белый шум.
