— Конечно, — проинформировал дрон и принялся анализировать данные, уже через секунду посылая на омни-тул хозяйки интересующую ее информацию. В основном это были фото.
Азари повалилась на кровать, просматривая то, что прислал Глиф. Едва сдерживая подступающие слезы, она перелистывала фотографии, на которых были изображены их счастливые лица с Шепард, постоянно норовившей что-то щелкнуть. Лиара всегда сопротивлялась, не желая попадать в кадр, но некоторые моменты все же удавалось запечатлеть. Как же она была благодарна коммандеру за эти снимки, которые, словно, возвращали в прошлое. Теперь она, наконец, поняла, почему девушка стремилась заснять почти каждый момент, что они были вместе. У них было так мало времени, но, несмотря на творившееся вокруг безумие, они были счастливы. Т`Сони откинулась на подушку, закрыв глаза.
— Я люблю тебя, Шепард, — прошептала она, уже засыпая, твердо решив, что необходимо, наконец, разобраться со всей этой ситуацией, какой бы исход не ожидал. Потому что она застряла в пучине неопределенности, ей просто необходимо было двигаться дальше, иначе омут сомнений и депрессии полностью поглотит, разъедая изнутри.
Саманта лежала в общей каюте, неотрывно смотря в потолок. Которую ночь она не могла заснуть, думая о Шепард, вырубаясь только под утро, когда организм уже не справлялся. Дежурство проходило словно во сне и ожидании сообщения коммандера о встрече, которое так и не появлялось. Несколько раз она поднималась в каюту, но не смогла застать там капитана. Сэм всерьез начала волноваться, понимая, что с ее девушкой что-то происходит. Она подозревала, что между Шепард и Лиарой нечто большее, чем просто дружба, но отказывалась в это верить. Думать о том, что коммандер может предать ее было невыносимо, но и неопределенность сводила с ума не меньше.
После всех бессонных ночей, проведенных в волнении не только, когда Шепард была в плену, но и по возвращении, изрядно вымотали девушку, отчего она была рассеяна на своем посту, что ее жутко раздражало. Саманта привыкла выполнять все безукоризненно. До возвращения на Землю оставались считанные часы, а там она, в любом случае, сможет поговорить с коммандером, которая, похоже, старательно избегала общения, что весьма настораживало и опять возвращало неприятные мысли. Пролежав несколько часов, размышляя обо всем происходящем, девушка все же погрузилась в сон.
Пламя, окутавшее палубу, обжигало со всех сторон. Прикрываясь от горячих всполохов, Шепард бежала по коридору, то и дело уворачиваясь от разваливающейся обшивки корабля. Казалось, жар чувствовался даже через броню.
— Давай, Джокер! Мы должны убираться отсюда! — крикнула она парню в кресле, истошно клацающему по консолям.
— Нет! Я не брошу «Нормандию»! — возразил пилот. — Я все еще могу спасти ее!
— Не будь идиотом! «Нормандии» конец! — прорычала девушка, пытаясь удержаться на ногах от очередного взрыва. — Нам нужно выбираться отсюда!
Нехотя пилот все же согласился, с трудом выбираясь из кресла с помощью коммандера. Шепард пришлось практически волочь его на себе, пытаясь закрыть собой от осколков, летящих в их сторону. Корабль постоянно сотрясался, не давая возможности продвигаться, но девушка упорно шла вперед.
— Ай! — вскрикнул Джокер. — Осторожней, моя рука!!
Шепард не обратила внимания на его вопли, таща за собой. Главное — добраться до спасательной капсулы, которая уже показалась в поле зрения. Шлюз открылся, и она впихнула стонущего парня внутрь, но в этот момент обшивку прорезал красный луч. Девушка успела нажать на кнопку, чтобы дверь спасательной капсулы закрылась, но взрывом ее отбросило в сторону.
— Коммандер! — она видела искаженное ужасом лицо Джокера. — Шепард!
Ударившись об одну из стен «Нормандии», она попыталась схватиться за нее, но давление и ударная волна стали относить ее все дальше. Девушка продолжала удаляться от корабля, судорожно соображая, как же вернуться. Не прошло и нескольких секунд, как стало трудно дышать. Кислород стремительно покидал скафандр, похоже, шланг был поврежден во время удара. Она лихорадочно схватилась за него в отчаянной попытке зажать, но безуспешно. Шепард старалась вдохнуть, но все попытки оказывались неудачными, воздуха категорически не хватало. Легкие готовы были разорваться, словно горя огнем. Полыхающая “Нормандия”, за образ которой девушка хваталась, как за спасательный круг, постепенно стала исчезать, когда глаза начала застилать пелена. Мышцы свело судорогой, и все, что осталось из чувств — всепоглощающая боль, буквально выжигающая все изнутри. Но вдруг эти ощущения прекратились, сменившись какой-то эйфорией. Коммандер расслабилась и даже попыталась улыбнуться перед тем, как темнота накрыла ее, и мозг отключился.
