Коммандер некоторое время мешкала, не желая покидать азари, но все же повиновалась, понимая, что спорить с ней сейчас будет неправильно и может привести к еще более худшим последствиям, хоть такие сейчас и сложно было представить. Сказав “Прости меня” и как бы невзначай дотронувшись до ее руки, Шепард вышла прочь.
Как только за коммандером закрылась дверь, Лиара, не обращая внимания на устроенный беспорядок, рухнула на кровать и укуталась в одеяло, свернувшись калачиком. Весь день, проведенный на “Нормандии”, она старалась заняться делами, копалась в сети, но не могла сосредоточиться ни на чем, постоянно возвращаясь к ночи, проведенной с Шепард. Ее прикосновения, поцелуи, движения... Все это вызывало в азари противоречивые чувства. С одной стороны при одной мысли об этом сразу же начинало сладостно ныть где-то внутри, томительно ожидая продолжения, но с другой, она злилась на коммандера за ее поступок, да что там, она была просто в ярости. Но вместе с этим какие-то неведомые ей самой силы тянули ее на фрегат. Она готова была буквально ненавидеть себя за такую слабость. В голове снова всплыли образы вчерашней ночи, самой прекрасной из всех, что только были после войны. Лиара пыталась понять поведение Шепард, ведь при объятиях Вечности она отчетливо почувствовала истинные эмоции коммандера. Т`Сони буквально ощутила пустоту внутри нее, которую та никак не могла восполнить, страдая от этого почти физически, но вместе с тем, ее чувства говорили сами за себя. Можно лгать сколько угодно себе и окружающим, но при таком слиянии скрыть или исказить эмоции невозможно, поэтому сомневаться в них точно не стоит. Что было не понятно, так это поступки Шепард после всего случившегося, все ее перемены настроения, у Лиары просто не было сил, чтобы мириться с ними. Давно уже нужно было покинуть фрегат, чтобы не причинять больше боли ни себе, ни коммандеру... ни Саманте. Думая обо всем этом, азари не заметила, как провалилась в сон.
— Твою мать! — выругалась Шепард, кулаком стукнув стену, когда зашла в лифт.
Она взглянула на свою руку, еще не успевшие зажить ссадины на костяшках пальцев опять закровоточили. Разговор с Лиарой прошел не так, как она ожидала, хотя, чего можно было ждать после всего содеянного. Вернувшись в свою каюту, девушка небрежно замотала запястье бинтом из дежурной аптечки и, выпив стакан виски, завалилась в кровать, чтобы поспать перед высадкой, ведь до прибытия на Такис оставалось не более восьми часов.
Шепард забежала в какое-то помещение, где располагались длинные столы-консоли, возле которых суетился саларианец. Она взглянула наверх, где не было крыши — перед ними возвышался какой-то шпиль, окутанный всполохами энергии. Именно так турианцы заразили кроганов генофагом, именно так они собирались их излечить.
— Мордин, лекарство готово? — спросила подбежавшая к нему девушка.
— Да, — кивнул Солус, рассказав, что Ева в порядке, и он верит в нее и Рекса, а затем из его уст полилась торопливая речь, наполненная кучей терминов, которую коммандер даже не собиралась слушать. Все, что ее интересовало в данный момент, это небольшие взрывы, происходящие наверху и норовящие вот-вот обрушить на них всю эту шаткую конструкцию. Вниз то и дело летели обломки, но Мордин захотел подняться наверх, чтобы лично убедиться в эффективности лекарства. Шепард старалась его остановить, но ученый был непреклонен.
— Я должен. Мой проект. Моя работа. Мое лекарство. Моя ответственность, — дверь лифта закрылась, скрыв уверенное лицо саларианца, который напоследок даже слегка улыбнулся и кивнул.
Шепард хотела кинуться за ним, не желая терять друга, но что-то остановило ее. Он сделал свой выбор, решив пожертвовать собой ради целой расы. Принять это было сложно, а отпускать его на верную смерть еще сложнее, но коммандер все же с трудом подавила желание схватить саларианца за руку и утащить подальше отсюда.
Девушка выбралась из разрушающегося здания и молча наблюдала за взрывом конструкции, успевшей распылить лекарство, призванное излечить кроганов от генофага. Небо словно окутали снежинки, медленно парящие в воздухе и опускающиеся на всю поверхность Тучанки, чтобы подарить будущее целой расе. Шепард попыталась поймать одну из них рукой, но от прикосновения они гасли и исчезали.
Коммандер вздрогнула и открыла глаза, взглянув на свою ладонь.
— Моя ответственность, — прошептала девушка, вспоминая слова саларианца из сна.
Не обращая внимания на головную боль, Шепард села в постели. Она прекрасно изучила историю генофага и знала, что Мордин пожертвовал собой, чтобы исправить это. В нужное время может такое жестокое решение и не было ошибкой, но в тот момент Солус поменял свое мнение. То же самое происходило и с рахни — по каким-то причинам коммандер оставила их в живых дважды, но теперь они должны быть остановлены, чего бы это ей не стоило.
