Не траться понапрасну, – велел я. – Береги магию, тебе ещё прорываться отсюда. Бабка тропинку кольцом замкнула, а ты напрямик, через лес. Её избушку не найдёшь, да и не надо уже! В Давыдово не суйся, наверняка там от бабы Кати гостинец какой припасён. Рви сразу в Белозерск, к вечеру, может, и успеешь, если магией щедро коня пришпоришь. Там найди Бортникова, скажи, что помер я дорогой от случившейся лихорадки. Про бабу Катю молчи, не хватало ещё, чтобы майор тут охоту на ведьму устроил. Отдохни там, набери силу и затем уж со всей возможной скоростью – в Тверь! Ну а в Твери всё расскажешь и вашим, и нашим. Дальше уж пускай оба их сиятельства шевелятся.
Да вы с ума сошли! – Тихая Связь не передавала чувств, но я и без того понимал, что Алёшка в ярости. – Что предлагаете? Чтобы бросил я вас тут и побежал шкуру свою спасать? Да не бывать тому!
Не предлагаю, а велю! – отрезал я. – В конце концов, я твой господин… в некотором роде.
Вы господин мой оттого только, что я сам того пожелал! – возразил мальчишка. – И не выхожу из вашей воли только когда вы в ясном уме! А коли чушь нести начинаете, от хвори вашей проистекающую, то я уж сам в своей воле, сам решаю, как быть. И вот моя воля: не брошу! На коня втащу, привяжу, и будем оба из лесу прорываться! Живого ли, мёртвого ли, а не брошу!
Ладно, – вздохнул я. – Не велю, а прошу. Алёшка, брат, уходи! Зачем обоим-то погибать? Ведь ты же сам весь порастратился на меня, в тебе сейчас силы жалкая лужица! Не хватит и чтобы согреться! Мороз ведь! Уходи, добирайся до Твери, дядюшка Врата в Давыдово провесит, а там уж тело моё найдёте, на таком холоде до весны не разложится. В Чернополье пусть меня похоронят, рядом с батюшкой и матушкой.
Да вас звери сожрут, едва лишь я отсюда уберусь, – заявил Алёшка. – Волки нынче голодные, по зиме! Мало мне того, что родителей они сожрали, так чтобы и вас? Ну уж нет!
