| уверенный тон. Мне все казалось, - и я не мог от этого отделаться, - что авторы этих статей говорят не то, что они хотят сказать, и что их ярость вызывается именно этим. А затем, представьте себе, наступила третья стадия - страха. Нет, не страха этих статей, поймите, а страха перед другими, совершенно не относящимися к ним или к роману вещами. Так, например, я стал бояться темноты. Словом, наступила стадия психического заболевания. Мне казалось в особенности, когда я засыпал, что какой-то очень гибкий и холодный спрут своими щупальцами подбирается непосредственно и прямо к моему сердцу. И спать мне пришлось с огнем. | confident tone. I had the feeling, and I couldn't get rid of it, that the authors of these articles were not saying what they wanted to say, and that their rage sprang precisely from that. And then, imagine, a third stage came - of fear. No, not fear of these articles, you understand, but fear of other things totally unrelated to them or to the novel. Thus, for instance, I began to be afraid of the dark. In short, the stage of mental illness came. It seemed to me, especially as I was falling asleep, that some very cold and pliant octopus was stealing with its tentacles immediately and directly towards my heart. And I had to sleep with the light on. |
| Моя возлюбленная очень изменилась (про спрута я ей, конечно, не говорил. Но она видела, что со мной творится что-то неладное), похудела и побледнела, перестала смеяться и все просила меня простить ее за то, что она советовала мне напечатать отрывок. Она говорила, чтобы я, бросив все, уехал на юг к Черному морю, истратив на эту поездку все оставшиеся от ста тысяч деньги. | 'My beloved changed very much (of course, I never told her about the octopus, but she could see that something was going wrong with me), she became thinner and paler, stopped laughing, and kept asking me to forgive her for having advised me to publish an excerpt. She said I should drop everything and go to the south, to the Black Sea, and spend all that was left of the hundred thousand on the trip. |
| Она была очень настойчива, а я, чтобы не спорить (что-то подсказывало мне, что не придется уехать к Черному морю), обещал ей это сделать на днях. Но она сказала, что она сама возьмет мне билет. Тогда я вынул все свои деньги, то есть около десяти тысяч рублей, и отдал ей. | 'She was very insistent, and to avoid an argument (something told me I was not to go to the Black Sea), I promised her that I'd do it one of those days. But she said she would buy me the ticket herself. Then I took out all my money - that is, about ten thousand roubles -and gave it to her. |
| - Зачем так много? - удивилась она. | ' "Why so much?" she was surprised. |
| Я сказал что-то вроде того, что боюсь воров и прошу ее поберечь деньги до моего отъезда. Она взяла их, уложила в сумочку, стала целовать меня и говорить, что ей легче было бы умереть, чем покидать меня в таком состоянии одного, но что ее ждут, что она покоряется необходимости, что придет завтра. Она умоляла меня не бояться ничего. | 'I said something or other about being afraid of thieves and asked her to keep the money until my departure. She took it, put it in her purse, began kissing me and saying that it would be easier for her to die than to leave me alone in such a state, but that she was expected, that she must bow to necessity, that she would come the next day. She begged me not to be afraid of anything. |
| Это было в сумерки, в половине октября. И она ушла. Я лег на диван и заснул, не зажигая лампы. Проснулся я от ощущения, что спрут здесь. Шаря в темноте, я еле | 'This was at dusk, in mid-October. And she left. I lay down on the sofa and fell asleep without turning on the light. I was awakened by the feeling that the octopus was there. |
