| ежели полагал, что его там нету? Ведь у него есть свой кабинет. Это - раз. А второе: из какого бы входа Варенуха ни вошел в здание, он неизбежно должен был встретить одного из ночных дежурных, а тем всем было объявлено, что Григорий Данилович на некоторое время задержится в своем кабинете. | office, first of all. And second, whichever entrance to the building Varenukha had used, he would inevitably have met one of the night-watchmen, to all of whom it had been announced that Grigory Danilovich was staying late in his office. |
| Но долго по поводу этой странности финдиректор не стал размышлять. Не до того было. | But the findirector did not spend long pondering this oddity - he had other problems. |
| - Почему же ты не позвонил? Что означает вся эта петрушка с Ялтой? | 'Why didn't you call? What are all these shenanigans about Yalta?' |
| - Ну, то, что я и говорил, - причмокнув, как будто его беспокоил больной зуб, ответил администратор, - нашли его в трактире в Пушкине. | "Well, it's as I was saying,' the administrator replied, sucking as if he were troubled by a bad tooth. 'He was found in the tavern in Pushkino.' |
| - Как в Пушкине?! Это под Москвой? А телеграмма из Ялты? | 'In Pushkino?! You mean just outside Moscow?! What about the telegrams from Yalta?!' |
| - Какая там, к черту, Ялта! Напоил пушкинского телеграфиста, и начали оба безобразничать, в том числе посылать телеграммы с пометкой "Ялта". | 'The devil they're from Yalta! He got a telegrapher drunk in Pushkino, and the two of them started acting up, sending telegrams marked "Yalta", among other things.' |
| - Ага... Ага... Ну ладно, ладно... - не проговорил, а как бы пропел Римский. Глаза его засветились желтеньким светом. В голове сложилась праздничная картина позорного снятия Степы с работы. Освобождение! Долгожданное освобождение финдиректора от этого бедствия в лице Лиходеева! А может Степан Богданович добьется чего-нибудь и похуже снятия... - Подробности! - сказал Римский, стукнув пресс-папье по столу. | 'Aha ... aha ... Well, all right, all right.. .' Rimsky did not say but sang out. His eyes lit up with a yellow light. In his head there formed the festive picture of Styopa's shameful dismissal from his job. Deliverance! The findirector's long-awaited deliverance from this disaster in the person of Likhodeev! And maybe Stepan Bogdanovich would achieve something worse than dismissal . .. The details!' said Rimsky, banging the paperweight on the desk. |
| И Варенуха начал рассказывать подробности. Лишь только он явился туда, куда был отправлен финдиректором, его немедленно приняли и выслушали внимательнейшим образом. Никто, конечно, и мысли не допустил о том, что Степа может быть в Ялте. Все сейчас же согласились с предположением Варенухи, что Лиходеев, конечно, в пушкинской "Ялте". | And Varenukha began giving the details. As soon as he arrived where the findirector had sent him, he was received at once and given a most attentive hearing. No one, of course, even entertained the thought that Styopa could be in Yalta. Everyone agreed at once with Varenukha's suggestion that Likhodeev was, of course, at the Yalta in Pushkino. |
| - Где же он сейчас? - перебил | 'Then where is he now?' the agitated findirector |
