– О-о, еще как приставал – вынес мне весь мозг своими графиками и таблицами. Тогда я сказала ему, что у меня двое детей. Это, конечно, не правда, но я хотела посмотреть на его реакцию.
– А он что? – спросила Марта, удивляясь сему тонкому маневру – сама она бы до этого не додумалась.
– А он и говорит: «Да, двое детей» – знаешь, с таким сожалением и вздохом – «но очень красивая девушка, придется продолжать общение».
Аннабель грустно рассмеялась.
– И потом целоваться полез – идиот. Хорошо, что я еще толком не умею колдовать, а то бы ему не поздоровилось…
– М-да, – протянула Марта, не зная, что еще можно на это ответить.
– Да ладно, – махнула рукой Аннабель, – если честно, я к такому привыкла. Куда бы я ни пришла, всюду мужчины не дают мне прохода. Иногда это бывает приятно, а иногда не очень. Знаешь, я вообще-то по профессии вышивальщица – родители считали, что для девушки нет лучшего занятия, вот и отдали меня и всех моих сестер учиться этому ремеслу. Представь себе, Марта, я училась хуже всех – вовсе не потому, что глупая или криворукая, а просто женщина, которая нас обучала, с самого начала невзлюбила меня. Сколько же я всего от нее наслушалась: и глаза-то у меня какие-то не такие, и моргаю-то я как-то не так, и улыбка какая-то не такая, как надо!.. Ох, и наплакалась я тогда! Маленькая была, не понимала, в чем дело. Ну а потом, когда подросла, ушла работать в мастерскую, не доучившись. И радовалась очень, что хозяин мастерской – мужчина, думала, уж он мне завидовать не станет и не обидит. Как бы не так. Целыми днями он вокруг меня ходил – голос бархатный, глазки масляные, то руку погладит, то плечо пожмет. А у самого жена есть. Жена почуяла неладное, и стала в мастерскую захаживать, хотя, мне рассказывали, раньше туда вовсе носу не казала. Приходила всегда неожиданно, мужа своего проверяла. Только все без толку: стоило ей уйти, как он тотчас ко мне. Противно. Каждый день придумывал повод задержать меня вечером в мастерской дольше всех. И вот смотрю я: сестры мои уже выучились, в хорошие места устроились, всех ремесло кормит. А мне какую работу ни поручат, я ни с чем как следует справиться не могу – какая уж тут работа, когда только и успевай от домогательств отбиваться. Как-то раз мне поручили ответственный заказ: один человек хотел поднести в подарок королеве вышитый ковер.
Аннабель умолкла и грустно покачала головой.
– Не рассказывай, если не хочешь, – сказала Марта.
Аннабель снова покачала головой, и Марта почувствовала, что Аннабель хочется выговориться.
– Я очень боялась испортить заказ, хозяин и его жена ужасно мешали мне работать. Я брала работу домой и вышивала ночами. А когда было уже почти все готово, кто-то разрезал ковер.
– Разрезал?
Аннабель передернула точеными плечиками.
– Да. Я не знаю, кто это сделал. Тогда я решила уйти из мастерской и объявила хозяину, что мне нужно еще поучиться. Я уехала в другой город и поступила на учебу к мастеру, о котором была много наслышана. Это большая редкость для нашей профессии, когда вышивает мужчина, да еще вышивает так талантливо. Все отзывались о нем, как об очень добром человеке, и я надеялась, что он меня не обидит. И он, действительно меня не обидел.
Аннабель снова примолкла, а потом продолжала:
– Да, он меня не обидел, но и научить меня он ничему не смог.
– Почему?
– Потому что каждый раз при виде меня у него зашкаливало датчики и происходило короткое замыкание в мозгу. Я вообще заметила, что девушек со средней внешностью учат старательнее и все им объясняют подробнее. Думаешь, легко учиться, когда учитель относится к тебе пристрастно?
«Это она про какого учителя?» – подумала Марта и вспомнила о сыворотке правды.
– Это ты про какого учителя? – спросила Марта вслух и внутри у нее все замерло: что-то расскажет ей сейчас Аннабель о Флоране?
– Это я про всех учителей, учивших меня когда-либо чему-либо. Каждый раз одно и то же.
– Но Флоран-то хорошо тебя учит.
– Да, Флоран – молодец, отлично держится. Знаешь, я ведь и сама кокетничаю не всегда к месту – не могу удержаться, ты уж извини.
Марта отчего-то смутилась.
– Да, извини – он тебе очень дорог, я же вижу, – медленно продолжала Аннабель. – Ты такая хорошая, Марта, у тебя на лице иногда бывает такой свет, ты мне очень нравишься.
– Спасибо, ты тоже хорошая и тоже мне нравишься, – Марта смутилась еще больше, вспомнив, как ревновала Флорана к Аннабель.
– Не за что – ты на самом деле такая. Ты, наверно, и представить себе не можешь, сколько я натерпелась от женщин, а ты такая милая, ты на меня не злишься. Всю жизнь мне приходится мириться с женской ревностью и ненавистью. Они подливали мне всякую отраву в питье, наводили сглаз и порчу, подсылали в дом хищных птиц… А еще эти, как их… женихи подруг – это отдельная история. Вот веришь, Марта, ни разу – ни разу! – я ничего такого не делала, а они… кошмар и ужас. Подруги, конечно, в шоке. Да и нет у меня уже подруг.
Марта рассматривала Аннабель и поймала себя на том, что ей хочется потрогать ее волосы, взять их в руки и переложить с одного плеча на другое.
