Так и случилось. На другой день в театр пришло указание – запретить «Пушкина». Все понимали: дело не в Пушкине, а в авторе пьесы, о котором плохо отозвались коммунисты. С таким автором иметь дело – опасно. Если ты даешь «добро» опальному писателю, то там, наверху, могут решить, что ты поддерживаешь этого человека. Именно этого боялись цензоры, да и всякие советские чиновники, и от таких людей держались как можно дальше. Задача любого чиновника – это удержаться у власти.
В доме Булгаков не находил себе места. Вечером он позвонил главному режиссеру и спросил о судьбе пьесы. Голос Вахтангова был спокоен:
– Та статья еще накануне выхода спектакля – это опасно. Тем не менее, Вам не стоит беспокоиться – не отменят. Мы на нее затратили много времени и денег, да и цензоры дали согласие, потому что убийца поэта – человек, близкий к царю, а коммунисты, как Вам известно, ненавидят царей. Так что через три дня будет генеральная репетиция, приходите в театр.
Михаил вернулся в комнату уже с довольным лицом и передал жене разговор с главным редактором. Лицо Люси засияло, отложив книгу, жена вскочила с дивана и поцеловала мужа в губы. Михаил чувствовал себя счастливым – значит, как писатель он еще жив. «Если народ не видит твое творчество, такая проза мертва», – говорил Булгаков друзьям, жалуясь на судьбу. И таких произведений, которые лежат в его столе уже три года, было пять. Он читал их лишь узкому кругу людей, когда собирались в гости, или в доме доктора. Все были в восторге. Иногда он жаловался: «Вся моя трагедия в том, что я способен создавать удачные произведения, а до народа не могу их донести. Будь они слабыми, я давно смирился бы и забросил это ремесло».
В этот вечер на радостях жена попросила Михаила прочитать новую главу романа о Воланде. Муж охотно согласился. По обыкновению, он сел за стол с листами, а Люси устроилась на диване. Михаил стал читать главу о том, как из Дома писателей поэта Бездомного, в кальсонах, доставили в психиатрическую лечебницу. И доставил его туда поэт Рюхин. Там профессор признал у Бездомного шизофрению.
– А зачем советские писатели отправили Ивана в лечебницу? Как я понимаю, это тюрьма.
– Так и есть. Заметь, Иван искал Воланда именно в Доме писателей. Именно здесь создаются образы великого вождя, коммунистов, социализма. Так они укрепляют его власть путем обмана народа, который им верит. А взамен советские писатели – инженеры душ – получают квартиры, дачи, гонорары и дешевую еду в ресторане. Вот такая сделка. Дом Грибоедова – это бастион Воланда. А служители его – бесы. Правда, там есть несколько порядочных людей. Так как теперь Иван прозрел, то стал им не нужен – он будет мешать им в деле восхваления Сатаны. Испугавшись этого, они решили упрятать его в тюрьму, признав поэта психически больным, чтобы такие, как Бездомный, не мешали им сытно жить.
– Мне очень понравилось, как Иван назвал Рюхина, который доставил его в лечебницу, бездарностью. Там они все такие, и поэтому ненавидят честных талантливых людей.
– Обращаться в милицию было бесполезно, так как там тоже служат Воланду, хотя делают вид, что готовы изловить его. И в дальнейшем я напишу главу, как все попытки НКВД поймать Воланда и его банду окажутся тщетными. Надеюсь, чекисты нас не подслушивают, – вдруг произнес Михаил, и свой таинственный взгляд бросил на дверь – и тут же тихо засмеялся.
– Такие шутки пугают меня.
Спустя три дня Булгаков явился в театр, одетый в дорогой черный костюм, с желтоватым галстуком и в шляпе. В зал его привел Вахтангов и усадил рядом. А в первом ряду устроились три важных чиновника в кителях, какие носил Сталин. Это было сотрудники ЦК и Министерства культуры. Перед выходом пьесы в народ они должны были увидеть ее, чтобы в ней не оказалось чего-нибудь враждебного. Это было обычным делом, хотя за этим следила цензура и их человек – в должности директора.
Когда артисты сыграли финальную сцену, в пустом зале все захлопали. Затем все поднялись с мест, и в зале включили свет. Лица чиновников были довольны, а значит, в пьесе они не нашли ничего враждебного против политики партии и ее идеологии. И главный режиссер представил им автора. Они пожали руку Булгакову. Три партийца последовали к выходу, и за ними – директор и главный редактор, они направились в кабинет директора. А счастливый Булгаков поднялся на сцену, всем артистам крепко пожал руки и похвалил каждого. Затем ушел из театра. На радостях писатель позволил себе поехать домой на извозчике.
Когда дверь открыла Люси, то по довольному виду мужа было ясно, что всё прошло успешно. И это подтвердил Михаил:
– Там были люди из ЦК и тоже аплодировали. Лица вроде довольные, хотя и без улыбки.
– Да, три минуты назад звонил Вахтангов. Он ждет твоего звонка.
– Наверно, хочет поздравить меня.
Булгаков снял трубку телефона на столике и набрал номер. Его соединили с театром, и он услышал голос главного режиссера:
– Михаил Афанасьевич, к моему великому сожалению, они отменили Вашу пьесу.