Через пять дней новая редакция пьесы о Мольере вновь поступила в управление к цензорам. Уставший, Булгаков уже не надеялся на положительное решение, однако он ошибся. Театр получил «добро», и лишь с мелкими замечаниями. Об этом Булгаков узнал от Станиславского, когда его помощник позвонил ему домой. Хотя автор был рад, всё же новость принял сдержанно. Люси же вмиг вся засияла, обняла мужа за шею и зашептала: на этот раз всё получится. Булгаков лишь произнес: «Дай Бог!» Затем он опустился на диван и сказал себе:
– Я завидую людям, которые посещают церковь. У них есть вера и покровитель. Мне ужасно хочется очутиться там, как это бывало в детстве с родителями.
– А мы прямо сейчас может отправиться в храм.
– Я не могу переступить его порог по причине моего неверия. Мне никто не может помочь: ни церковь, ни театр, ни поклонники, и лишь Сталин своим росчерком пера может положить конец моим мучениям. В этой стране мой Бог – это Сталин, но я не могу служить тирану, дьяволу. Если стану его рабом, то превращусь в беса.
– Своим романом ты помешался на Сатане.
– Через эти библейские образы мы лучше понимаем поступки людей.
– Сегодня у меня хорошее настроение, прочитай новую главу о Воланде! Ты давно не читал.
Михаилу не хотелось, потому что он чувствовал, что жена теряет интерес к этому роману. Но из-за приятной новости он решил прочитать главу о «нехорошей квартире», где жили Лиходеев и покойный Берлиоз. Муж устроился за столом напротив жены, которая пила чай. Голос Михаила звучал таинственно:
«И вот два года тому назад начались в квартире необъяснимые происшествия: из этой квартиры люди начали бесследно исчезать.
Однажды в выходной день явился в квартиру милиционер, вызвал в переднюю второго жильца (фамилия которого утратилась) и сказал, что того просят на минутку зайти в отделение милиции в чем-то расписаться. Жилец приказал Анфисе, преданной и давней домашней работнице Анны Францевны, сказать, в случае если ему будут звонить, что он вернется через десять минут, и ушел вместе с корректным милиционером в белых перчатках. Но не вернулся он не только через десять минут, а вообще никогда не вернулся. Удивительнее всего то, что, очевидно, с ним вместе исчез и милиционер.
Набожная, а откровеннее сказать – суеверная, Анфиса так напрямик и заявила очень расстроенной Анне Францевне, что это колдовство и что она прекрасно знает, кто утащил и жильца, и милиционера, только к ночи не хочет говорить. Ну, а колдовству, как известно, стоит только начаться, а там уж его ничем не остановишь. Второй жилец исчез, помнится, в понедельник, а в среду как сквозь землю провалился Беломут, но, правда, при других обстоятельствах. Утром за ним заехала, как обычно, машина, чтобы отвезти его на службу, и отвезла, но назад никого не привезла и сама больше не вернулась.
Горе и ужас мадам Беломут не поддаются описанию. Но, увы, и то и другое было непродолжительно. В ту же ночь, вернувшись с Анфисой с дачи, на которую Анна Францевна почему-то спешно поехала, она не застала уже гражданки Беломут в квартире. Но этого мало: двери обеих комнат, которые занимали супруги Беломут, оказались запечатанными.
Два дня прошли кое-как. На третий же день страдавшая всё это время бессонницей Анна Францевна опять-таки спешно уехала на дачу… Нужно ли говорить, что она не вернулась!
Оставшаяся одна Анфиса, наплакавшись вволю, легла спать во втором часу ночи. Что с ней было дальше, неизвестно, но рассказывали жильцы других квартир, что будто бы в № 50-м всю ночь слышались какие-то стуки и будто бы до утра в окнах горел электрический свет. Утром выяснилось, что и Анфисы нет!
Об исчезнувших и о проклятой квартире долго в доме рассказывали всякие легенды, вроде того, например, что эта сухая и набожная Анфиса будто бы носила на своей иссохшей груди в замшевом мешочке двадцать пять крупных бриллиантов, принадлежащих Анне Францевне. Что будто бы в дровяном сарае на той самой даче, куда спешно ездила Анна Францевна, обнаружились сами собой какие-то несметные сокровища в виде тех же бриллиантов, а также золотых денег царской чеканки… И прочее в этом же роде. Ну, чего не знаем, за то не ручаемся».
На этом месте Люси остановила его:
– Михаил, ты открыто рассказываешь, что у нас в стране пропадают люди после прихода милиции? Хорошо, что ты не пишешь, что затем они объявляются в Сибири или расстреляны. А некоторые до сих пор не знают о своих близких. С нашего дома только в этом году уже двоих забрали ночью, с обыском.
– Но ведь я в конце пишу, что эти люди из квартиры № 50, возможно, были ограблены неизвестными, так как у них, по слухам, набожная Анфиса хранила бриллианты своей хозяйки. То есть это не чекисты, хотя все догадываются, кто стоит за этими делами. Тут хитрость нужна, чтобы обмануть цензоров.