В эту ночь за своим столом Булгаков вновь принялся за свой уничтоженный роман. Дело в том, что писатель уничтожил лишь первый экземпляр, а второй он хранил у верного друга – Петрунича. Это на случай, если чекисты вновь явятся с обыском. В новой главе он решил рассказать о том, как Воланд иногда делал людям добро. Хоть по природе он – дьявол, тем не менее, Сатана должен творить и добро, чтобы скрыть от людей свою сущность. Иначе люди отвернутся от него, и в этой стране ему будет делать нечего. В предыдущих главах Воланд наказывал плохих людей, но делал это в своих личных интересах. Так, наглого Лиходеева в одних подштанниках он «отправил» в Ялту по той причине, что Воланду приглянулась его просторная квартира. То же самое случилось и с Берлиозом, который занимал вторую часть этой квартиры. Обычно так делают коммунисты и чекисты, когда им хочется расширить свою жилплощадь. Они отправляют несчастных в Сибирь (Булгакову очень хотелось написать слово «Сибирь», но он не мог, так как цензоры сразу догадаются, и заменил словом «Сочи»), а когда те возвращаются, то чекисты сажают в тюрьму, как Лиходеева. А иных, типа Берлиоза, – просто убивают. Однако Воланд иной раз проявлял справедливость, так он наказал председателя жилищного товарищества Босого, который попался на взятке. Народу это понравилось, хотя на взятку соблазнили его люди Воланда. Второй случай – когда в «нехорошую квартиру» № 50 явился буфетчик варьете, который обманывал народ, продавая испорченную осетрину. Воланд наказал его смертельной болезнью. То есть Сталин все-таки иногда делает полезные дела для народа. И народ это ценит и терпит его.
ТЕАТР
Когда Булгаков пришел на работу в театр, на сцене шла репетиция. Михаил приблизился к сцене, и тут все узнали его. Все артисты стали аплодировать ему, поздравлять с возвращением. Он был тронут, и на глазах чуть не выступили слезы. В знак благодарности писатель кланялся им. Затем сел рядом со Станиславским, который сказал:
– Должно быть, Вы соскучились по театру?
– Еще как!
Жизнь Булгакова слегка наладилась. Зарплата была мала, зато стабильные деньги, то есть голодать не придется. Писатель весь отдался работе – в его жизни появился хоть какой-то покой и радость. Его приглашали на разные вечеринки, где собиралась интеллигенция и велись беседы об искусстве, о жизни. О политике говорили редко, так как среди гостей могли быть доносчики. Тем более в стране шли аресты, иногда предъявлялись нелепые обвинения, такие как шпионаж, совсем не думая о том, что деятели искусства не имеют секретных сведений. А впрочем, это не интересовало ни прокуратуру, ни суд, коль такое обвинение выдвинули чекисты. Их боялись все, даже генералы и партийные руководители, так как Ягода подчинялся только Сталину и исполнял все его приказы.
Минуло два месяца, и в кабинете главного режиссера Булгаков поднял вопрос о своих запрещенных пьесах.
– Я про них не забыл, – ответил Станиславский, поправив на лице пенсне, – в этом месяце я отправлю к цензорам «Мольера». Коль Сталин за Вас заступился, то и в этом вопросе должны дать Вам свободу.
Через неделю пьеса Булгакова поступила к цензорам. Ждать пришлось долго: в течение двух месяцев не было ответа. Тогда в присутствии автора, который сидел рядом, Станиславский сам позвонил им и получил ответ:
– Относительно пьес Булгакова у нас нет указаний «сверху».
– А вы обращались «наверх»? – спросил режиссер.
– Да. Там тоже ничего не знают и не могут дать добро – вдруг это кому-то не понравится? – и на другом конце опустили трубку.
Станиславский сразу понял, о ком идет речь. Выходит, Сталин дал «добро» лишь на трудоустройство писателя, но не на творчество. От злости режиссер тихо ударил кулаком по столу. Подавленные, оба молчали.
Для Булгакова мало что изменилось. Разрешили ему работать, чтобы известный человек не умер от голода: это будет позором для страны и Сталина, а заниматься творчеством запретили, как прежде.
– Ведь для творческого человека это равносильно убийству! – воскликнул Булгаков и стал ходить по комнате. – Я – как живой труп. Я ведь немного стал верить в Сталина, в его человечность и… А может быть, – сделал предположение автор, – Сталин забыл им сказать о моих пьесах, а те не решаются спросить у него?
– Ну что же, вполне такое возможно, – решил утешать Станиславский несчастного автора.
– Если бы вождь был настроен против меня, то зачем ему говорить о том, что хочет поговорить со мной? – рассуждал Булгаков и снова сел за стол.
Станиславский, как мудрый человек, стал догадываться, что Сталин ведет игру с Булгаковым, желая сломить его честный смелый дух. Но сказать не посмел, чтобы автор совсем не потерял надежду. Это убьет его. Таких, как Булгаков, которые своим творчеством еще ведут борьбу за лучшую жизнь в стране, остались единицы. Другие смирились и ведут двойную жизнь, временами восхваляя социализм, который они в душе ненавидят. Станиславский был таким же. Из-за этого он иногда себя не любил, так как его мучила совесть.