— Видимо, твое общество так действует на меня, — парирует Ларк, пихая стакан мне в грудь, в котором остались только кусочки льда. — И больше никакой «герцогини». Этой сучке отрубили голову.
— Как скажешь, — огрызаюсь я ей вслед, но она уже открыла стеклянную дверь и переступила порог и даже не обратила внимания на то, что я закрыл за нами дверь со стуком, который получился слишком резким и громким.
Ларк направляется на кухню, когда Слоан перехватывает ее в коридоре, ведущем в домашний кабинет.
— Привет, я как раз тебя искала, — ее слабая улыбка исчезает, когда она внимательно изучает лицо подруги. — Все хорошо?
Ларк обнимает Слоан за плечи, не замедляя шага.
— Да, конечно. Кстати, ты очень красивая. Я уже говорила об этом?
— Ты говорила пару раз, когда пыталась наклеить мне на грудь наклейки с золотыми звездами.
— Заслуженно. Это платье просто сногсшибательное.
— Спасибо.
— Я бы не отказалась от бокала вина или, может быть, от текилы, так что давайте уже отправимся в ресторан, мы опаздываем. Не хочу, чтобы Роуэн беспокоился.
— Окей… — Слоан бросает на меня взгляд через плечо, ее глаза внимательно прищуриваются. Я поднимаю руки и неторопливо иду за ними, ухмыляясь. На этот раз что-то в моей натянутой улыбке кажется неправильным, потому что между бровями Слоан пролегает морщинка.
И чувство, что меня сдвинули с мертвой точки, не проходит. Даже когда мы заказываем Убер, Ларк наотрез отказывается ехать со мной. Даже когда мы ужинаем и празднуем открытие «Палача и черной птички», и она все время улыбается кому угодно, только не мне. Даже когда она исчезает вскоре после ухода Роуэна и Слоан. Как и в ту первую ночь, когда мы встретились, она ускользнула, оставив после себя какую-то пустоту.
И после ее ухода это чувство все равно осталось, как будто что-то изменилось в окружающем мире. Как будто я сдвинулся.
И стою в тени.
ПРИЗРАК
Я вставляю отмычку в замочную скважину. Затем использую иглу специального пистолета. Нажимаю на спусковой крючок, пока замки не поддаются. Раздаются пять тихих щелчков металла о металл. И уже мгновение спустя я стою в доме своих врагов.
Убрав инструменты в карман, я закрываю за собой дверь и проверяю блокнот. Хотя уже запомнил все детали. Проверял перед тем, как прийти сюда. Но нельзя ошибиться.
Я откладываю блокнот и обвожу взглядом помещение.
Интерьер мне знаком. Я много раз видел из окна. Я знаю, где Ткачиха сидит, пока работает. В какое время ей звонят по телефону. Во сколько она пьет утренний кофе. Привычки Бостонского палача изначально было сложнее отследить. Теперь, когда я получил доступ к расписанию работы ресторанов, стало проще. Но я довольно долго наблюдал, наметив закономерность.
Из-под кофейного столика доносится рычание. Я сгибаюсь в талии, пока не встречаюсь взглядом с котом.
— Ах да, — говорю я, медленно улыбаясь. — Вот и ты.
Кот шипит на меня, и я сжимаю руку в перчатке в кулак. Сердцебиение учащается, когда темные побуждения угрожают взять верх. Но меня успокаивает воспоминание о гневе моей матери.
Я отворачиваюсь от животного и подхожу к раздвижной двери, ведущей на балкон. Открываю ее и выхожу наружу. Я много раз видел здесь Палача и Паучиху. В теплую погоду они вместе пьют кофе. Вечером — по бокалу вина. Еще они совершают непристойности, как будто никто другой их не видит.
Но я вижу. Я наблюдал.
За мои страдания и преданность, Господь вознаградил меня. Однажды вечером он показал мне истинную награду, стоящую прямо тут, где я сейчас. Брат. Убийца. Око за око.
Но он преподнес мне еще более ценный подарок. Он показал мне лучшую подругу. Они с Паучихой близки, как сестры. Певица.
Зуб за зуб.
Я возвращаюсь в квартиру и закрываю за собой дверь. Рука Господа ведет меня. Его голос шепчет, и я следую за ним.
