Он слегка наклоняет голову, изучая меня.
Мои глаза расширяются, только потом я понимаю, что выгляжу как сумасшедшая.
— На самом деле, я должен поблагодарить своего брата, — говорит Лаклан. — Если бы не его свадьба и вся подготовка к ней, мы бы не сблизились с Ларк.
По крайней мере, его ложь довольно убедительна, потому что мы, черт возьми, ни секунды не хотели видеться друг с другом. Каждый раз, когда Лаклана предлагали в качестве компаньона для похода в цветочный магазин или на место проведения, я придумывала все возможные предлоги, чтобы взять кого-нибудь другого или сделать это в одиночку. Уверена, Лаклан тоже отмазывался, и хотя я заставила себя никогда о нем не спрашивать, но помню каждую случайную деталь. Я обрадовалась, когда Роуэн сказал, что Лаклан не приведет на свадьбу «плюс один», но тут же себя одернула. И свою реакцию тогда я стараюсь не вспоминать.
Моя тетя сразу же подхватывает упоминание о свадьбе, чтобы перевести разговор на бракосочетание Роуэна и Слоан, и я, наконец, выдыхаю. Когда вопросы возвращаются к Лаклану, он отвечает на них с легкостью. О его студии. Об Ирландии. Вопросы о родителях заставляют его ерзать на стуле. Он называет своего отца «проблемным человеком» и сосредотачивается на матери. Большую часть этого я знаю от Слоан и Роуэна, по крайней мере, на поверхностном уровне. Совсем другое дело, когда ты не просто слышишь это от Лаклана, но и видишь его эмоции. В его глазах таится загадочная глубина, в которой скрываются тайны. Когда он с гордостью говорит о братьях, в его улыбке все еще читается боль, которую он, должно быть, перенес, растя их после смерти мамы. Время от времени Лаклан ловит мой взгляд, когда говорит, особенно на сложные темы. Он не раскрывает подробностей, но я слышу их как призрачные ноты в мелодии.
И к тому времени, когда мы доедаем основное блюдо, я немного успокаиваюсь. Не только из-за себя, или потому что моя семья пытается разобраться в этой ситуации, но и из-за Лаклана. Когда Ава убирает со стола и возвращается с кофе и десертом, я чувствую себя лучше. Возможно, мы еще не все решили, но хотя бы стараемся.
И, естественно, именно в этот момент Этель решает нанести удар.
— Теперь, когда вы извели бедного мальчика своими бессмысленными вопросами, перейдем к главному? Контракт с «Левиафан».
Мой отчим проводит рукой по лицу. Сестра давится кофе. Мама пытается отчитать Этель, отчего та лишь приходит в восторг. Я со стоном откидываюсь на спинку стула, когда головная боль пронзает мой бессонный разум. А Лаклан? Он выглядит так, словно хочет раствориться в каком-то другом измерении. И меня забавляет, что я сижу напротив смертельно опасного убийцы, которому не по себе от семейной драмы.
— Контракта нет, — хором говорят мои родители.
Этель улыбается.
— Будет контракт с Монтегю.
— Я ничего не подписывала, — заявляет мама.
— Это потому, что я не давала тебе таких полномочий. И не буду. Я назначила Ларк главой службы безопасности, — Этель достает из сумочки толстый конверт и пододвигает его ко мне через стол. Мое лицо горит огнем, а остальные члены семьи смотрят на меня так, будто я организовала государственный переворот. Я вскидываю руки и качаю головой, что кажется убедительным, поскольку все они переключаются на Этель.
— Конфликт интересов. Она не может нанять компанию, в которой работает ее муж.
Моя тетя фыркает.
— Конфликт интересов, — это моя старая морщинистая задница. Мы не врачи и не юристы. Нина, мы готовим
— С сегодняшнего дня. Она не может нанять «Левиафан».
— Лаклан уходит в отставку. Проблема решена, — вмешиваюсь я. Все шокированы не меньше моего. Не знаю, откуда это взялось, но, черт возьми, уже слишком поздно останавливаться. — Спасибо, тетя. Я надеюсь, что вы все будете мной гордиться. Я заключу контракт с «Левиафан», эта семья будет защищена, Лаклан уйдет в отставку, все будут счастливы.
— Никто не будет счастлив, — говорит моя сестра.
— Я счастлива, — протестует Этель.
— Ты умираешь и наполовину сошла с ума. Не обижайся.
— Я умираю и совершенно здорова. Это подтверждено тремя врачами и моим адвокатом, — говорит тетя, выкладывая на стол еще одну стопку бумаг. — Неоспоримо. На всякий случай, если решите усомниться.
— Отлично. Тогда решено, — я улыбаюсь каждому из членов своей семьи, оставляя Лаклана напоследок. Таким я представляю его лицо, когда он выслеживает свою жертву. Ощущение, что он отключил все внутри себя, оставив только инстинкт и умение.
Взгляд моей матери перебегает с одного человека на другого, прежде чем остановиться на мне, ее рука так крепко сжимает салфетку, что костяшки пальцев белеют.
— Ты не понимаешь, что делаешь, Ларк.
— Понимаю. Я выбрала любовь, — говорю я, не в силах вынести тяжесть лжи о чем-то столь ценном. — Мы женаты. Я выбрала такую жизнь. Он — мужчина, которого я выбрала.
— Он убийца, — шипит мама, бросая предпоследнюю гранату.
