Мастер и Жаворонок полностью

Мое сердце разрывается, когда я тихо говорю:

— Хоть раз будем откровенны и признаем, что в нашей семье, он такой не один.

Наступает короткая секунда тишины. Я ощущаю недоверие, словно некое существо, парящее над тарелками — призрак, зажатый между нашими застывшими телами.

Резкий вздох моего отчима разрушает чары.

— Ларк Монтегю…

— Кейн, папуля, — я откладываю вилку и складываю руки на коленях. Все остальные, включая Лаклана, все еще неподвижны, словно пойманы в ловушку времени. Даже Этель не двигается с места, на ее лице застыло выражение сдерживаемого и коварного ликования. — Ларк Кейн. Монтегю будет для выступлений. Но я уже начала менять фамилию. Вообще-то, в пятницу я получила свои новые водительские права.

Я бросаю пластиковую карточку на стол. Последняя бомба.

В маминых глазах появляется блеск, но она быстро его прогоняет, выпрямляя спину, как она делает, когда злится и готовится к битве.

— Ладно. Это просто…

— Это просто чудесно, дорогая, — говорит Этель и одаривает меня скромной улыбкой, которая сменяется меланхолией. У меня щемит в груди, когда она изучает меня. — Ты всегда была как легкое перышко на ветру, мой жаворонок. Ты заслуживаешь собственного счастья. Я никогда не хотела, чтобы ты была одинока. И теперь ты не одна, — она поднимает вилку с тортом в знак признательности, прежде чем отправить ее в рот. Ее последнее слово подчеркнуто темным шоколадом.

Я впиваюсь короткими ногтями в ладони. Взгляд Лаклана прикован к моему лицу, но я не могу поднять глаза. Не знаю, что произойдет, если я это сделаю.

Мой отчим делает глоток кофе и откашливается, и, хотя он заставляет себя улыбнуться, я вижу, как ему тяжело.

— Видимо, Лаклан важен для тебя.

От его слов у меня слезятся глаза и появляется ком в горле. Бросаю взгляд на Лаклана. Он пытается разгадать мои эмоции, потом смотрит на отчима и обратно. Как будто понимает, что еще много всего осталось невысказанным, но не может добраться до истинной сути происходящего.

— Конечно, папочка, — шепчу я дрожащим голосом. — Иначе я бы не вышла за него замуж. Он хороший человек. И ты тоже это поймешь со временем.

— Я… — мама смотрит на моего отчима, который бросает на нее предостерегающий взгляд. Она начинает снова: — Мы рады, Ларк. Просто никто из нас этого не ожидал.

— Ты всегда можешь устроить еще один праздник здесь или в доме на пляже, мы, конечно, с удовольствием поможем, — говорит отчим, слабо улыбаясь мне. — Будем рады.

Я киваю с излишним энтузиазмом.

— Спасибо. Мы подумаем об этом, когда все немного уляжется, — я не могу на них смотреть, поэтому смотрю куда придется. На свои часы. На недоеденный десерт. На пустую кофейную чашку. Наконец, я встречаюсь взглядом с Лакланом и перевожу дыхание. — Извините, но нам пора идти. Нужно отвезти тетю Этель обратно, а потом у меня репетиция, — я не отрываю взгляда от Лаклана, ерзая на стуле. Он соображает быстрее, плавно и грациозно подходит к моей стороне стола и отодвигает стул. — Спасибо за трапезу. Простите, что все вышло немного не так, но знайте, что я люблю вас.

Я быстро целую маму и сестру в щеки, отчим провожает нас до двери. Его объятия долгие и крепкие. Знакомый запах успокаивает и вызывает жгучую боль в груди. У меня щиплет в глазах, когда он целует меня в макушку.

— Ты выглядишь усталой, жаворонок мой, — шепчет он. — Постарайся немного отдохнуть.

Я сжимаю его чуть крепче, потом отпускаю и отступаю на шаг. Лаклан стоит рядом, протягивая руку, и после недолгого колебания мой отчим пожимает ее.

— Я знаю, что у вас нет причин доверять мне, мистер Ковачи, — говорит Лаклан. После рукопожатия переплетает свои пальцы с моими. — И я знаю, что происходит нечто большее, чем то, что мы сегодня обсуждали. Но за свое обещание я стою горой. Я дал клятву Ларк. Я буду защищать свою жену.

Электрический разряд пронзает мое сердце. Это нереально, — напоминаю я себе. Но то, как Лаклан смотрит на меня, искренне, заставляет поверить ему. Может, я его жена только на бумаге, но понимаю, что он пытается сказать мне этим взглядом. Он сдержит свое слово.

— Я рассчитываю на это, — говорит мой отчим. И, обменявшись на прощание грустными улыбками, мы уходим.

Мы молча идем к машине, Лаклан сопровождает тетю, которая после стольких волнений, кажется, стала двигаться медленнее. Но он не отпускает мою руку, пока я не сажусь на заднее сиденье, хотя нас давно уже никто не видит из дома. Но даже тогда я ощущаю, как неохотно он отпускает меня. По какой-то причине я тоже не хочу его отпускать.

Это просто сотрудничество, — пытаюсь я напомнить себе, когда он задвигает сиденье, помогая Этель устроиться на пассажирском месте. И когда мы едем, мое сердце все еще слишком быстро бьется в груди.

— Этель, я ничего не понимаю в управлении безопасностью, — говорю я, когда дом скрывается из виду, как будто нас все еще могли услышать.

— Я знаю. Поэтому, привлечешь сторонних специалистов.